Об Автономовой Р. Ю. известно, что родилась она в маленьком поселке Арги-Паги на северо-востоке нашего острова Карафуто и была дочерью потомственного русского охотника Ю. А. Автогенова и гилячки Тымани, кормача зверофермы. Когда двадцатипятилетний рыбовод с ней познакомился, она уже успела окончить десятилетку в соседнем селе Вал, там же бухгалтерские курсы и бойко щелкала на счетах в арги-пагинской жилищно-коммунальной конторе. Кто кого соблазнил — юная Раечка Костю или он ее, — неведомо мне, но надо полагать, что страшная скука таежного житья-бытья, глухая тоска, в которую погрузился общительный Автономов, подвигла его на близость со смазливой молоденькой аборигенкой.
В одно из застолий Константин Павлович как-то обмолвился, что женитьба его на Раечке произошла (состоялась) под дулом двустволки Ю. А. Автогенова, мужика сурового. Девочка, названная Зиной, родилась уже через четыре месяца после свадьбы. Я ВСЕ ПРАВИЛЬНО ИЗЛОЖИЛ, КОНСТАНТИН ПАВЛОВИЧ?
Присовокуплю, однако, что молодая супруга Раиса Юрьевна оказалась чрезвычайно деятельной и энергичной особой. Она, понимаете, заочно окончила Хабаровский экономический институт, а затем, оказавшись в островной столице, стала исправно пересаживаться из кресла в кресло, пока в начале девяностых не заняла должность главного бухгалтера Рыбпрома. Ныне же Раиса Юрьевна — заместитель управляющего крупного Агробанка, ПРАВИЛЬНО ГОВОРЮ, КОНСТАНТИН ПАВЛОВИЧ? — Все верно, писака.
В дальнейшем, по мере надобности, мы познакомимся с дочерью К. П. Автономова, Зинаидой, переводчицей агентства «Интур», и новым ее мужем, Аполлоном Доровских, зятем, следовательно, Константина Павловича. НЕ ВОЗРАЖАЕШЬ, КОСТЯ? — Валяй.
Хозяин открыл мне дверь по первому звонку. Худой, до синевы выбритый, в свежей кремовой рубашке и кухонном переднике, он был слегка неузнаваем. Несколько секунд я разглядывал его с порога.
— Так, — сказал я. — Боевые отличия. Поздравляю. Сочувствую.
— Хорошо, что не утюгом. Она вполне могла. Входи.
— Такого, кажется, еще не было в твоей богатой практике, а, Костя?
— Звереет баба. Климакс, видимо.
— Туфли снимать?
— Принципиально не снимай. Пусть все будет не так, как при ней.
— Прекрасно. Куда?
— Сначала на кухню.
В кухне происходила активная варка-жарка. Я расположился на табурете около окна.
— Несмотря на свои увечья, Костя, ты, скажу тебе, зримо помолодел.
— Да? Находишь? Очень кстати.
— Почему кстати?
— Потому, — объяснил он охотно, — что вскоре должна прийти некая дама.
— Как? Уже? — вскричал я. — Кто такая?
— Моя бывшая подчиненная. Принесет документы на подпись.
— Принесет документы на подпись?
— Ну да. А ты что подумал, старый циник?
— И сколько же годков этой даме?
— Двадцать, представь, семь. Имеет подружку. Может прихватить для тебя.
— Тоже с документами на подпись? — осведомился я.
Помолодевший Автономов бегло усмехнулся.
— Ну, это уж твоя забота. Позвонить? Заказать?
— Пожалуй, не надо. У меня работа, — неуверенно отозвался Сочинитель. СЧАСТЛИВ ОДИНОЧКА ХОЛОСТЯК, ОТВЕЧАЮЩИЙ ТОЛЬКО САМ ЗА СЕБЯ. — Нет, не надо, — повторил я более твердо. — Не надо, нет! — категорически отверг я приманку.
Автономов задумался. Худой, остролицый, чисто выбритый, с седым ежиком волос. Припухшая губа. Синяк под глазом.
— А не стал ли ты, Анатоль, импотентом? — прищурился он.
Я оскорбился.
— Скажешь тоже! Потенция жуткая. И творческая тоже.
— Ну-ну. Дай Бог. Но предупреждаю: не кидайся на мою гостью, когда подопьешь.
— Что ты, Костя, дорогой! Разве я такой?
— Ты именно из таких, — жестко определил мою сущность К. П.
Но сначала появился зять Аполлон, 27-летний молодчик с внешностью греческого героя, несовременный красавец. Он вошел на кухню вслед за своим тестем, высокий, стройный, светловолосый, затянутый в светлые джинсы, в небрежно распахнутой светлой ветровке, и осветил кухню белозубой улыбкой: — Здравствуйте.
Сразу как будто послышалось учащенное женское дыхание, прошелестел, кажется, шепоток: — Какой парень, девочки! Отпад! — И сразу подумалось, что Зинаиде, дочери Автономова, нужно держать своего мужа дома на привязи, если она хочет сохранить семью.
Нам не доводилось встречаться. Зятем Автономова этот несусветный Аполлон стал полгода назад, и произошло это без громкой огласки, без пышной свадьбы.
— КТО ТАКОЙ? — спросил я Константина Павловича, когда он сообщил в один из заходов ко мне, что его дочь обзавелась новым мужем.
— ВАРЯГ! — последовал краткий ответ. Автономов был явно озабочен.
Аполлон Бельведерский прибыл прямиком из столицы.
— И чем он занимается, Костя?
— Малюет.
— В смысле?
— Художник.
— Дипломированный?
— О да!
— Видел его работы?
— Видел. По-моему, заумь.
— Андеграунд, что ли?
— Что-то в этом роде. Трудно сказать. Бородатые женщины, например. На фоне каких-то металлоконструкций. У тебя когда-нибудь были бородатые женщины, Анатоль?
— Усатенькие попадались.
— РАИСА ПРЕДСКАЗЫВАЕТ НЕИЗБЕЖНЫЙ СКОРЫЙ РАЗВОД.
— Так. Ясно.
— РАИСА РВЕТ И МЕЧЕТ, — сообщал Автономов через месяц-другой.
— Почему?
— Ну, видишь ли, он не имеет постоянной работы. Она считает, что он живет на содержании Зины.
— А это так?
