– Вы ошибаетесь, мистер Пиджен. Я сама, как биохимик, провела самые тщательные исследования.
– Я… э-э… ну… лучше, наверное, сказать – независимого расследования?
– Пока не было.
– Будете ли вы рады подобному расследованию?
– А почему я должна ему радоваться? Меня вполне устраивает эффективность антигерона.
– В таком случае давайте поставим вопрос следующим образом: станете ли вы возражать против исследований?
– И снова – почему я должна возражать? По правде говоря, мистер Пиджен, мне совершенно на это наплевать. В пользу исследований говорит только одно: оно может привести к открытию других, возможно, более предпочтительных видов антигерона.
– Мисс Брекли, всех интересует природа чудо-средства.
– Это химическое вещество, которое относится к классу субстанций, вырабатываемых микроорганизмами. Оно обладает свойством тормозить определенные процессы метаболизма и имеет отдаленное сходство с антибиотиками.
– Понятно. А не могли бы вы нам рассказать, откуда берется эта субстанция?
– Я предпочла бы пока не отвечать на этот вопрос.
– Не кажется ли вам, мисс Брекли, что… ну, ваши слова вызовут гораздо больше доверия, если вы сообщите нам хоть какие-нибудь факты?
– У нас с вами, похоже, совершенно разные цели, мистер Пиджен. Интересно, почему вы так уверены в том, что я хочу, чтобы мои слова вызвали доверие? Я не политик и не знахарка. Антигерон действительно существует. Результаты его воздействия… ну, совсем как с касторовым маслом, совершенно не зависят от того, верят в него люди или нет. Вера тут ни при чем, она никоим образом не воздействует на его свойства…
– О, Берт, переключись на Ай-ти-ви, вот молодец. Она все равно ничего не скажет. Можно было не сомневаться, что в конечном итоге интервью выльется в обычную заумную болтовню. В Би-би-си такое просто обожают..
– Милый… Ты не спишь?
– М-м-м…
– Милый, я тут думала… про этот антигерон.
– М-м-м?
– Ну, это ведь ужасно долго, правда? Гораздо дольше, чем мы думали, так ведь? Как ты считаешь, двести лет – это хорошо или плохо, милый? Я… ну… фффу!
– Что, черт подери, ты там бормочешь?
– Бормочу! Какая прелесть!.. Мне было нечем дышать! Лично я считаю, что следует запретить брать бороды в постель. Я… фу-ф… ф-ф-ф…
Через десять минут:
– Послушай, лапочка, ты же так и не ответил на мой вопрос.
– Конечно, это плохо. Определенно, плохо.
– О, милый, ну ты и свинья!
– Должно быть триста лет, по крайней мере.
– А-а-а, мерзавец… О ми-и-и-илый!..
«Говорит радио Москвы.
Относительно сообщений, напечатанных в лондонских газетах, московская газета «Известия» сообщает в своем сегодняшнем номере:
«Заявление британской прессы о том, что был открыт препарат, который увеличивает нормальную продолжительность жизни, нисколько не удивило хорошо информированных граждан республик Советского Союза. Наши люди прекрасно знакомы с исследованиями ученых, работающих в Отделении гериартрического лечения при государственной клинике в Комске под руководством Героя Советского Союза доктора А. Б. Кристановича. На ученых в СССР не произвели никакого впечатления необоснованные утверждения, сделанные в Лондоне. Они указывают, что работы британских ученых основаны, вне всякого сомнения, на достижениях А. Б. Кристановича и эксплуатируются в интересах капиталистов, а информация, сообщенная в британских газетах, может рассматриваться не иначе как преувеличение, основанное на желании получить максимальную личную выгоду.
Таким образом, работы А. Б. Кристановича вот уже в который раз демонстрируют всему миру, что прогрессу советской науки невозможно помешать…»
– Доброе утро, констебль.
– Доброе утро, сэр. У вас все в порядке?
– Я немного перебрал, констебль. Не обращайте внимания. Прекрасно себя чувствую и все соображаю. Просто перебрал немного.
– Вам бы лучше пойти домой, сэр.
– А я как раз туда и направляюсь, констебль. Живу совсем рядом. Просто потрясающе… потрясающе.
– Рад это слышать, сэр. И тем не менее на вашем месте я бы…
– Вы же не знаете, почему я надрался, правда же? Хотите, скажу? Эта особа с ее анти… анти… ну, анти-что-то…
– Антигерон, сэр?
– Вот именно. Антигерон. Видите ли, меня интересует стасис… статистика. Я этим занимаюсь. Как только эта анти… антиштука станет широко применяться… нам всем грозит голод. Меньше чем двадцать лет… Все будут голодать. Очень печально. Поэтому я пошел и напился. Просто потрясающе, ужасно.
– Знаете, сэр, придется нам проследить за тем, чтобы антитерон не получил широкого распространения, вы со мной согласны?
– Не поможет, констебль. Воля к жизни сильнее всего на свете. Мы не сумеем их остановить. Воля индивидуума к жизни является частью его жизненной силы. Все дело в балансе. Когда слишком много жизненной силы, она сама себя уничтожает. Вам когда-нибудь приходило это в голову, констебль?
– Да не очень, сэр. Слушайте, может, вам все-таки стоит отправиться домой? Знаете, уже сильно за полночь.
– Ладно, констебль. Иду. Я просто хотел с вами поделиться, и только. Двадцать лет – и все начнут голодать. Очень серьезное положение дел. Не забудьте, я вас предупредил.
– Запомню, сэр. Спокойной ночи.
