― Уверена, что это ваш общий рынок, но с помощью доступных технологий вы можете узнать его лучше ― тенденции покупок, поиска ― и применить это в своем деле более детально. Кроме того, сделайте свою рекламу более социальной. Благодаря доступности связи люди хотят чувствовать, что они единственные, для кого создается реклама.
― Это смешно, ― усмехнулся он. ― Мы не можем продавать каждому индивидуально.
― Конечно, нет, ― согласилась я. ― Но именно для этого и нужны оптимизация искусственного интеллекта, прогнозируемая аналитика и квантовые вычисления.
― Квантовое что? Ты понимаешь, о чем она говорит? ― спросил он Остина.
Я посмотрела на Остина, чтобы оценить его реакцию и увидела, что он откинулся на спинку стула с широкой улыбкой.
― Это твоя стезя, детка, ― сказал он, пожав плечами, прежде чем запихнуть половину пончика себе в рот.
Все за столом ждали, когда я заговорю. Мне было не свойственно подводить восторженную аудиторию, поэтому, не издеваясь и не оскорбляя, я начала показывать, как они все ошибались, считая меня глупой девчонкой.
Мне удалось отделаться от них спустя час без каких-либо обещаний быть доступной в будущем. Они были правы, что сомневались во мне. Может, я и умна, но мне все равно нравилось быть мелочной сучкой, когда это было возможно ― особенно с кучкой мужчин, которым нужен был другой человек, чтобы помочь им вытащить голову из задницы.
Я была измучена и практически спала во время поездки домой. Остин вел машину, ритмично постукивая по рулю под музыку, играющую по радио, а я смотрела в окно и прокручивала в голове слова, сказанные им.
― То, что ты им сказал, ты правда это имел в виду?
― Конечно, ― ответил он, не сбиваясь с ритма.
Когда я больше ничего не спросила, Остин посмотрел на меня и поморщился, прочитав на моем лице вопрос, который я не задавала.
Тогда почему в Вегасе ты сказал другое?
Как бы я ни хотела слепо принимать комплименты сейчас, его оскорбления в Вегасе оставили след, который невозможно игнорировать.
Он крепко сжал двумя руками руль и сделал глубокий вдох.
― Послушай, Рэй, я наговорил много херни, когда был зол ― кучу дерьма. Но то, что я сказал им о тебе, было стопроцентной правдой.
― Спасибо, ― тихо сказала я.
Костяшки его пальцев оставались белыми, и я знала, что он сказал далеко не все, поэтому выжидала.
― Я... я был очень вспыльчив в детстве.
Его слова потрясли меня. Из всего, что я надеялась услышать, это было последним. Вспыльчив? Прежде чем мой разум успел завести меня не в те дебри, он продолжил:
― Я не затевал драк. За исключением случая, когда школьный хулиган приставал к девочке из-за ее косичек. И когда в старших классах поймал парня, пытавшегося лапать пьяную девушку. Или в колледже, когда... ― Он нервно рассмеялся, взглянув в мою сторону. ― Я не особо помогаю себе.
Одна из его рук ослабила смертельную хватку на руле, и он провел ею по волосам.
Я чуть не рассмеялась вместе с ним, потому что, хотя он думал, что компрометирует себя, он только подтвердил, что я была права насчет него все это время ― мое чутье в отношении Остина Колдуэлла не было ошибочным, как в случае с Боди. Облегчение развеяло мою тревогу, и впервые с того утра в Вегасе я смогла вздохнуть спокойно.
― В любом случае, ― продолжал он, ― я был вспыльчив в выражениях. Я мог использовать чью-то самую большую личную проблему и превратить ее в оружие для самозащиты. Проблема заключалась в том, что я терял контроль и заходил слишком далеко. Я ненавидел это ― ненавидел себя каждый раз, когда делал это. Поэтому пытался управлять гневом и изучал способы его контроля. Я не хотел быть подобным человеком. И знаю, что это дерьмовое оправдание, но тем утром в Вегасе я был потрясен, и пусковой механизм, о котором я даже не подозревал, сработал, и я отреагировал. Это было дерьмово, и ты не заслуживала этого.
Его кадык дергался, когда он продолжал время от времени украдкой поглядывать на меня, чтобы оценить мою реакцию. Если бы он не был за рулем, я бы обняла его. Вместо этого я решила извиниться перед ним. Он не единственным, кто был неправ в то утро, и я, возможно, спровоцировала его.
― Мне тоже жаль. Я не должна была говорить все те ужасные вещи, которые так тебя разозлили.
Он вскинул голову, нахмурил брови, посмотрел на меня, затем на дорогу и снова на меня.
― Это не твоя вина, ― заявил он, его голос был тверд. ― Ты не отвечаешь за мои действия. Я отвечаю. Неважно, что ты делаешь, я отвечаю за свои поступки, и в тот момент я повел себя как мудак.
Огонь прожег путь от горла до самых глаз. Когда в последний раз меня не обвиняли? И только тогда я поняла, что за последний год Боди вылепил из меня человека, который постоянно извиняется.
