Немного поговорив, мужчины, в конце концов, принесли сумки. Я не совсем понимала, чем люди занимаются на ферме, ну, помимо самой фермы, поэтому мои ожидания от этой поездки были не очень высоки. Но я была приятно удивлена тем, как весело мы провели остаток вечера.
Этель обладала тонким саркастичным чувством юмора, от которого Сильвестр закатывал глаза. Я старалась называть Остина его вторым именем и присоединялась к шуткам Этель, как только представлялась возможность. Из нас получилась отличная команда.
После ужина мы сели вокруг стола и выпили по стаканчику, пока они показывали мне, как играть в Юкер
На каждой странице была своя история, которая заставляла меня смеяться, а Остина стонать от смущения.
― Могу поспорить, ты обожал ковбойские шляпы, Берни, ― прокомментировала я, когда рассматривала очередную фотографию, на которой он бежит через поливальную машину, прижимая к голове ковбойскую шляпу, чтобы та не слетела.
― Они хорошо на мне смотрелись. Мне приходилось их надевать.
― Ох, боже милостивый, ― воскликнула Этель. ― Как-то летом он носил только ковбойскую шляпу и сапоги. И только их.
― Надеюсь, когда он был маленьким, ― предположила я, смеясь.
― Хотелось бы, ― простонала она. ― Это было прямо перед поступлением в колледж.
― Бабушка!
Остин закричал так, словно был возмущён.
Я уставилась широко раскрытыми глазами на очень серьезную женщину передо мной. Я пыталась сформировать слова, но сбивалась каждый раз, когда представляла себе взрослого Остина, бегающего голым по дому, будучи взрослым.
― Я шучу, ― сказала Этель, со смехом похлопав меня по ноге.
― О, слава богу, ― вздохнула я.
― Ему было около трех или четырех лет, когда он прошел через эту фазу.
― Ух ты. Имею в виду, я за то, чтобы дать волю чувствам и не держать все в себе, но бегать по ферме в таком виде... ― Я покачала головой с притворной искренностью. ― Бедные люди.
― Им бы повезло, если бы они увидели все это, ― уверенно заявил Остин.
― О, боже, ― простонал Сильвестр, закатывая глаза.
― Интересно, от кого у него такая самоуверенность, ― спросила Этель, пристально глядя на Сильвестра.
Он поднял руки.
― Эй, я обычный, честный мужчина ― никогда не бываю слишком самоуверенным.
― Ой, да ладно, ― усмехнулась она.
― Эй, тебе повезло, ― заявил он. ― На днях Дженис смотрела на меня так, словно я вода в пустыне. Я ― ходовой товар.
― Мы женаты пятьдесят лет. Никто на тебя не смотрит, ― невозмутимо ответила Этель.
― Просто говорю... словно вода в пустыне.
Остин фыркнул, и, посмотрев на него, я увидела, как он наблюдает за препирательствами бабушки и дедушки. По каждому слову и действию было видно, как сильно они любят друг друга. И по каждому движению было видно, как Остин боготворит то, что у них есть.
― Ого, пятьдесят лет ― это очень долго, ― сказала я.
Я наблюдала, в какой любви живут мои родители, но совместная жизнь на протяжении пятидесяти лет для меня непостижима. Трудно поверить в существование такой любви, когда в раннем детстве познаешь такое количеством разрушений, которые происходят от любви.
― Но все же недостаточно, ― сказал Сильвестр Этель, положив руку на ее ногу, которую она крепко обхватила своей ладонью.
― Брак ― это обязательство, ― сказала Этель, глядя остекленевшими глазами между мной и Остином. ― Обязательство любить друг друга даже в трудные времена. Обязательство не сдаваться и бороться друг за друга, даже когда другой ведет себя так, словно не заслуживает этого.
― Я, конечно, не заслужил того, как за меня боролась твоя бабушка. ― Сильвестр улыбнулся нам. ― Уверен, что Остин никогда бы не женился на женщине, которая не будет бороться за него так же, как Этель боролась за меня, хотя уверен, что ему придется нелегко, ― сказал он со смехом.
Я попыталась рассмеяться вместе с ним, но комок застрял у меня в горле, и я изо всех сил старалась не издать ни звука.
― Знаю, нам не удалось познакомиться до вашей внезапной свадьбы, ― сказала Этель. ― Но даже за то короткое время, что я тебя знаю, вижу, какая ты замечательная женщина, и знаю, как Остин ценит брак.
― Он всегда утверждал, что женится только тогда, когда поймёт, что нашел ту единственную, с которой сможет провести всю жизнь, ― добавил Сильвестр.
Каждое слово пробивало дыру в пузыре отрицания, который я создала за последнюю неделю. Мы проводили каждую минуту, наслаждаясь друг другом, и я старалась не загадывать на будущее. Но когда передо мной находилась Этель со слезливой улыбкой, складывалось ощущение, что передо мной одновременно предстало прошлое, настоящее и будущее.
