Я снова покраснела. Между нами было
Лэрд медленно вел мою руку вдоль глубокой раны на своей груди, а вязкий свет покрывал верх его раны. Один раз он поморщился, и я остановилась, но мужчина скривился и сказал, чтобы я продолжала, говоря, что больно только потому, что я связывала его кожу. Я кивнула и сконцентрировала свою энергию, направляя Эльфийское золото в его плоть. По мере того, как я проводила манипуляции над Дунканом, я ощутила, что во мне тоже растет Эльфийское золото. Каждый дюйм моей кожи защипало энергией. Грубая обивка дивана колола бедра, как наждачная бумага; фланель рубашки, трущаяся о грудь, заставила затвердеть соски.
Дункан взял мою другую руку и, сдвинув плед, повел ее к длинной глубокой ране на бедре. Из кончиков моих пальцев появились золотые нити и, рисуя крестообразный узор на коже, сплелись через все тело мужчины между моими разведенными руками.
— Это отличается от того, когда ты связывал мои раны, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Это…
Я запнулась, когда увидела его взгляд. Его глаза горели желанием. Я чувствовала их притяжение, как я чувствовала притяжение золотых потоков Эльфийского золота в лесу, соединяющего меня со всем. Дункан протянул руку к моему лицу, но вдруг нечаянно опрокинул стакан виски на столе, который я оставила там раньше. Дымный аромат всколыхнул воспоминания о Лиаме. Я отстранилась, разрывая связь между мной и шотландцем. В воздух полетели искры, они каскадом обрушились на диван, прожигая отверстия в обивке. Одна из них упала на голую кожу Дункана, и мужчина закричал от боли.
— Прости, — вскрикнула я, вскакивая, чтобы потушить дымящиеся прорехи. — Кажется, я еще не готова…
Дункан схватил обе мои руки и заглянул в мои глаза.
— Все в порядке, Калли. Я не хотел торопить тебя. Я не понимал, что ты все еще привязана к инкубу.
— Это не так! — возразила я.
Мужчина молча перевернул мои руки и поднял ладони. На моей коже была выписана замысловатая сеть золотых спиралей. Они были похожи на кельтские узоры узловатого орнамента с полей Келлской книги — древней магической рукописи
— Это стражи, — сказал Дункан. — Внутренние стражи, чтобы уберечь тебя от нежелательных знаков внимания. Это означает, что твое сердце заговорено.
Глава 18
— Полагаю, я знала бы, будь я влюблена, — возразила я, усаживаясь на стул напротив дивана и натягивая фланелевую рубашку на колени. — Вся проблема с Лиамом была в том, что я не была влюблена в него. Если бы я его любила, он стал бы полноценным человеком.
— Я не сказал, что ты его любила, — ответил Дункан, откидываясь на диване и натягивая плед на грудь наподобие римской тоги. — Я сказал, что твое сердце заговорено. Наверняка это он связал тебя с собой. Он не хочет, чтобы ты полюбила кого-то еще.
— Нет, он не стал бы… — начала я, но потом вспомнила, что Лиам говорил во сне о нитях Эльфийского золота, которые связывают истинных влюбленных. Таким образом, он пытался сказать, что мы связаны друг с другом? — Ублюдок, — выругалась я. — Еще бы пояс верности на меня надел.
Дункан посмотрел на меня с любопытством.
— Так значит, ты не хочешь быть связанной с ним?
— Конечно, нет! Я сама хотела бы решить, любить ли его …
Слишком поздно я поняла, как это прозвучало. Дункан отвернулся от меня, но я заметила, как в его глазах мелькнуло что-то мрачное — может быть, разочарование, хотя выглядело почти как гнев.
— То есть, в действительности, ты не знаешь, что испытываешь по отношению к нему.
Мужчина начал подниматься, но, вспомнив, что под пледом он обнажен, наколдовал себе одежду: облегающие джинсы, мягкую белую рубашку и черную кожаную куртку. Идеальный наряд, чтобы заставить меня пожалеть о его уходе. Расправив плечи под рубашкой, Дункан поморщился.
— Я не вылечила твою спину, — возразила я, следуя за ним к двери.
— Мои раны заживут, — сказал он с усмешкой, — вероятно, даже быстрее, чем изменятся твои чувства к Лиаму.
