Водяная ведьма полностью

Возможно, стражи стали необходимы теперь, когда я обретала силу. Но как тогда я могу определить, является ли Дункан инкубом?

«Существует способ, чтобы определить, была ли ведьма обманута инкубом. Каждый раз, когда ведьма вступает с ним в контакт, ее стражи активируются».

Я подумала о том, как мои стражи отреагировали на прикосновение Дункана. Я продолжила читать, отчаянно разыскивая объяснение своим ощущениям, конфликту между желанием и отрицанием. Что со мной не так?

«Однажды Аделаида заметит, — сказал мой отец. И моя мама ответила: — Нечего замечать. Она защищена».

Спрятали ли родители мою силу, чтобы защитить от тети?

Я снова открыла Уиллока и вернулась к разделу о маскировочных стражах. Я нашла то, что искала в сноске в нижней части последней страницы:

«Стражи также используются, чтобы замаскировать силу ведьмы, когда она молода и не может защитить себя, пока ее силы еще не раскрыты. Если стражей не убрать в подростковом возрасте, молодая ведьма может даже не узнать о своих силах. Такую ведьму, обессиленную стражами, часто называют «Водяной ведьмой»».

Я вглядывалась в сноску, пока шрифт не стал размываться. Сначала я подумала, что это из-за слез, но потом поняла, что буквы исчезают на самом деле. Видимо, у магического текста есть свой период действия. По мере исчезновения слов, я вспомнила слова Дункана о том, что есть три вида водяных ведьм, но он рассказал только о двух. Намеренно ли он умолчал о третьем, зная, что это относится ко мне, что я — водяная ведьма?

Я вернулась к разделу о снятии стражей. Существует способ одновременно снять стражи, наложенные на меня, а также те, что использовал Дункан для маскировки. Если я люблю его, в момент, когда стражи спадут, он станет человеком.

Но если я разоблачу своего инкуба не любя его, он будет уничтожен.

Глава 23

Сидя в библиотеке, потягивая виски в ожидании появления Дункана, наблюдая за темнеющим небом и начинающимся дождем, я поняла, что пришло время выбирать между реальностью и иллюзией.

Когда я была подростком и жила в холодной и неуютной квартире тети, та отчитывала меня за чтение сказок. «Ты пытаешься убежать от реальности», — говорила она мне. Психолог, к которой я ходила, объясняла, что я пыталась восстановить время моего детства, того мира, где мои родители все еще живы. Она была близка к правде. Не мир родителей я пыталась вернуть, а себя саму. Все эти рассказы о детях, потерянных в лесу, принцессах, живущих под властью злых мачех, матерей, наблюдающих за своими детьми в образе деревьев или животных, принцев, превращенных в зверей или лягушек… все рассказы были о видении истины сквозь иллюзию. Возможно, родители рассказывали мне эти сказки, чтобы я знала, как выжить в мире без них, истории должны были рассказать мне, кто я на самом деле.

Была среди них одна история, которую мои папа и мама особенно любили рассказывать мне. Она называлась «Там Лин» и пришла она, как уточнял отец, не из сказок, а из шотландских баллад. Что, в принципе, то же самое, что и сказка, — всегда добавляла мама.

Девушке по имени Дженнет запрещалось ходить в разрушенный замок в Катерхогском лесу, обители призраков и страха, а также «хороших соседей», которые таковыми, конечно, не были. Но, несмотря на предупреждения, Дженнет пошла к Катерхогу, потому что замок когда-то принадлежал ее роду, и она решила его вернуть. Когда она сорвала розу, выросшую на руинах, появился молодой парень, прекрасный принц в зеленом бархате и пледе. Он рассказал, что его зовут Там Лин, он — лэрд замка, похищенный королевой эльфов, чтобы вечно жить в Стране Вечной Юности, где никто не стареет и не умирает. Но в Канун дня всех святых, когда он поедет вместе с эльфами, те принесут его в жертву, как свою десятину для ада. Единственный, кто может спасти его — это истинная возлюбленная, человек, которая должна ждать у святого колодца и стащить его с лошади, когда он будет проезжать мимо. Затем она должна держать его в своих объятиях, независимо от того, какую форму он примет, пока он снова не станет человеком. Дженнет так и поступила — обнимала его, пока он превращался в змею, льва, а затем в огонь, сжигающий все вокруг; она держала его, веря, что держит в руках свою истинную любовь.

«Потому что, — говорила моя мама в конце истории, — иногда любовь требует веры». Затем она улыбалась папе, и он прижимал ее руку к своим губам, так учтиво, словно принц из сказки, и я ощущала себя окруженной любовью.