Судьба штатов, городов и ферм зависела от того, придет ли человек продавать лепешки.
Это было столь же странно и жутко, как и история о южных пригородах Финикса, сгоревших из-за неудачного покушения.
В холмах Саут-Маунтин еще горели костры; старые сагуаро, вроде бы устойчивые к огню, весело пылали. И все потому, что какая-то чиновница в Лас-Вегасе решила, что ее предал нож для воды.
И еще тут был Анхель, который сходил с ума от лихорадки и мысли о том, что вернет себе благосклонность Королевы Колорадо, если сделает ей подходящее приношение.
Комедия – если бы от ее исхода не зависела жизнь людей.
– Знаешь, она, наверное, уже сгорела, а вместе с ней и бумаги.
Анхель открыл глаза:
– Я пытаюсь сохранять оптимизм.
– Что ты сделаешь с бумагами, когда их найдешь?
– Доставлю боссу, а что?
– Ты правда намерен привезти их женщине, которая сбросила тебе на голову ракету?
– Две ракеты. Но она не пыталась свести со мной счеты.
– Ты бы мог вернуть их Финиксу.
– С чего вдруг?
Люси махнула в сторону полуразрушенного города, укутанного пылевой дымкой.
– Ему нужна помощь.
Анхель рассмеялся и снова закрыл глаза.
– Финикс умер. А если я не доставлю права, Кэтрин Кейс найдет меня даже на краю света. Получить пулю за Финикс я не хочу.
– Даже если это избавит от страданий стольких людей?
– Я не Иисус Христос и мучеником быть не намерен. Уж точно не ради Финикса. Страдают все. Везде. Такова жизнь.
– А как же все эти люди?
Но Анхель уже заснул в обнимку с пакетом питательного раствора. Сейчас он выглядел на удивление безобидным – просто усталый человек, который прошел через ту же мясорубку, что и все.
Люси помнила, с каким сомнением смотрела на них Шарлин, когда они приехали менять внедорожник калифов. Анхель предупредил ее, что в машине наверняка установлены приборы слежения. Что, как только калифы выйдут на связь со своими боссами, за машиной начнется охота.
Это Шарлин совсем не обеспокоило, но все-таки у нее были вопросы.
«Ты уверена? – спросила она у Люси. – Дело того стоит?»
Ее лицо было покрыто сажей; после пожаров она собирала материалы для строительства новых хижин. Шарлин делала вид, что спрашивает о сделке, но Люси знала, что она имеет в виду Анхеля. Он уже залез в ее пикап и воткнул себе в вену иглу первого пакета со стимуляторами.
Самая большая сенсация за всю ее карьеру.
О боже, какая история. Одни лишь заметки от первого лица о том, как из-за неудачного покушения сгорела половина Финикса, могли ее озолотить. Не говоря уже обо всем остальном.
И все-таки она не могла забыть вопрос Шарлин. Еще одна статья, еще одна сенсация. Больше посещений страницы, больше кликов, больше прибыли.
Для чего?
#ФиниксСливается?
– Он опасен, – заметила Шарлин.
– Он не такой уж плохой. Кроме того, он сейчас едва руку может поднять.
– Я не об этом. Ты с ним…
– Я – взрослая девочка. Поверь, я разберусь. – Люси показала Шарлин пистолет, отобранный у калифа. – Я вооружена и опасна.
– Тогда я спокойна. – Шарлин улыбнулась, и Люси увидела, что у нее выбиты передние зубы.
Благодаря пистолету Люси тоже чувствовала себя спокойно, сидя рядом со спящим ножом для воды. Сгущающаяся пыльная буря окружила пикап, и теперь Люси казалось, что она в каком-то странном коконе.
Фильтры тихо шуршали, очищая воздух. Влив в себя столько пакетов с питательными веществами, Анхель выглядел почти нормальным. Истощенным, но не умирающим.
– Обожаю современную медицину, – сказал он, опустошив первый такой пакет. – Если бы такая штука была у меня в молодости, сейчас и шрамов бы не осталось.
Пикап содрогнулся от нового порыва ветра. Висевший над ним рекламный щит «ФИНИКС ВОЗРОЖДАЕТСЯ» то загорался, то гас – скорее всего, из-за ветра в нем возникали короткие замыкания. Беспорядочное мигание раздражало: вот светится, через секунду умирает, затем снова вспыхивает, чтобы несколько секунд тускло светиться.
За щитом возвышалась аркология Тайян – ряды застекленных офисов, яркие огни ламп полноспектрального света. В Тайяне ни одна лампа не мигала.
Люди, которые жили и работали там, возможно, и не знали, что приближается пыльная буря. Возможно, им было плевать на то, что мир за окном рушится, – ведь у них были воздушные фильтры, кондиционеры и системы для очистки воды.
Мимо машины проковыляла девочка, пригибаясь к земле от сильного ветра. Латиноамериканка. Лицо ее было закрыто куском материи.
– Это она? – Люси подтолкнула Анхеля локтем.
Он открыл глаза.
– Нет. Жди лепешечника.
– Если он вообще сегодня придет.
– Придет. – Анхель махнул в сторону Тайяна, где среди бури безумно плясали лучи прожекторов. – Если рабочие придут, то он тоже.
Строители сегодня все будут в респираторах, закрывающих лицо, но Анхель прав.
– Придет, вот увидишь, – повторил он. – Ему нужно как-то на хлеб зарабатывать.
– Только мы выбрались из одной переделки, как угодили в другую. Казалось бы, рано или поздно нам должно повезти.
– Вряд ли. Отныне будет только одна мощная пыльная буря.
– Хохокамы, – сказала Люси в ту же самую секунду, когда Анхель сказал:
– Все закончилось.
Они хмуро посмотрели друг на друга.
