— Все рядом. Дать Гольдберга? Илья Аронович, шеф!
— Алихан, вы даже не представляете, какое событие для всех нас ваш звонок! — пророкотал в трубке голос коммерческого директора. — Откуда вы звоните?
— Слушайте меня внимательно, — перебил Алихан. — Возьмите на складе два ящика водки и отправьте с шофером в Москву…
— Не понял. Водки? С вами все в порядке?
— Да, водки, — повторил Алихан. — Два ящика. Срочно. Вам сейчас скажут куда.
Он дал трубку бородачу:
— Объясняй.
— Вы меня слушаете? — заторопился бородач. — Большой дом возле Ярославского вокзала знаете? Но той же стороне, сразу за вокзалом. Во второй арке вас встретят. Во второй, не спутайте.
— Вы все поняли? Жду! — бросил Алихан и отключил связь.
— Неужели привезут? — недоверчиво переспросил бородач.
— Пусть попробуют не привезти!
— Два ящика… Господи, бывают же чудеса!..
Исчезновение любого человека проламывает брешь между обычной жизнью с установившимся, до мелочей предсказуемым порядком и неизвестностью, которая, оказывается, все время рядом, как бездонный овраг в шаге от лесной тропинки или огромная заброшенная промзона за забором, залепленном веселенькими рекламными плакатами. Когда исчезает человек известный, политик или предприниматель, случайность сразу исключается, неизвестность наполняется зловещим, угрожающим смыслом.
В первый день еще ждали, что Алихан объявится, позвонит. Не звонил, его мобильник был отключен. Дотошно расспросили водителя и охранников, съездили на вокзал: в каком месте вышел, что сказал. На всякий случай заглянули в квартиру Ларисы Ржевской на Сретенке, где Алихан иногда бывал. Пусто. На второй день Тимур Русланов, прилетевший по вызову Гоши, встретился с Панкратовым, попросил помочь. Полковник воспринял просьбу с пониманием, по-деловому. Задействовали милицию, разослали ориентировки. Начали обзванивать и объезжать морги, изучали милицейские сводки, выделяя сообщения о неопознанных трупах. Следов Алихана не обнаруживалось. Не давали о себе знать и похитители, если это было похищение с целью получения выкупа, чего никак нельзя было исключать.
С каждым днем ситуация становилась все более угрожающей, поэтому неожиданный звонок Алихана произвел в Рузе ошеломляющее действие. Бросили в багажник разгонной «Волги» две картонные упаковки водки и рванули в Москву, выжимая из машины все силы. С дороги Тимур связался с Панкратовым, попросил взять под контроль вторую арку дома возле Ярославского вокзала, ничего не предпринимать, просто ждать, отслеживать обстановку. Когда подъезжали к кольцевой, Панкратов отзвонил: все спокойно, в арке никого нет. То же самое повторил, когда «Волга» пробилась наконец сквозь заторы и припарковалась рядом с синим «фольксвагеном» Панкратова. Тимур, Гоша и увязавшийся с ними Гольдберг осмотрелись. Дом как дом, арка как арка. Проходят люди, проезжают машины, по большей части продуктовые фургоны. Три бомжа сидят у стены, безучастные ко всему.
Панкратов прихватил с собой двух оперативников в штатском, они сидели в его машине, изнывая от безделья. Постояли, оглядываясь. Никто к ним не подходил.
— Водка! — догадался Гольдберг. — Они ждут людей с водкой!
Выставили упаковки на асфальт. Бомжи зашевелились, неуверенно приблизились. Вид хмурых штатских их отпугивал, водка неудержимо тянула к себе.
— Слышь, мужики, — произнес низенький, в густой растительности до глаз. — Это вроде бы нам посылка.
— Нам — кому? — спросил Панкратов.
— Людям. Нет? Тогда извиняйте. Мы что? Мы ничего.
Бомжи попятились от машин, но позади них уже стояли оперативники.
— Кто звонил? Где он? Что вы с ним сделали? Не врать! — прикрикнул Панкратов.
— Да Бог с тобой! — перепугался бомж. — Ничего мы не делали! А что сделали, так это не мы!
— Он жив?
— Да как же не жив, если сам звонил? Что ты говоришь, мужик? Сам подумай!
— Веди к нему!
— Это можно… Только, это самое… Он велел без водки не приходить. Не знаю, как и быть…
— Бери водку! Пошли! — скомандовал Панкратов.
Бомжи подхватили коробки и потащили их через арку во двор. В одном из подъездов спустились в подвал, долго шли по узким темным переходам с водой на полу и наконец оказались дома. Это было видно по тому, как исчезла испуганная суетливость в их движениях, головы уже не так глубоко сидели в плечах, пропала сутуловатость — та, что бывает, когда человек все время ждет удара или толчка в спину. При появлении чужих обитатели бомжатника расползлись по углам, зарылись в тряпье, затаились.
— Ништяк, все путем! — успокоил их бородач. Пристроив коробки с водкой на верстаке, он провел Панкратова в угол помещения, показал на кучу тряпья. — Вот ваш кореш. Живой, что ему сделается?
