— Ну, всем.
— Всем не хватит.
— Тогда вам. Белоголовке.
— И вы полагаете, что мои партнеры с этим смирятся? Вы хотите, чтобы в одно прекрасное утро мой «мерседес» взлетел на воздух?
— Извините, не подумал, — смешался Серенко.
— Не извиняйтесь, — усмехнулся Пекарский. — Вы далеко пойдете, если научитесь додумывать все до конца. А сама мысль интересная. Очень интересная…
Он откинулся к спинке кресла, побарабанил пальцами по подлокотнику и распорядился:
— Вызывайте Панкратова.
Все, что из Москвы представляется туманным и даже таинственным, словно ночной город, на месте оказывается простым и понятным, как тот же город при утреннем свете. Уже на второй день после прилета во Владикавказ Панкратов мог бы ответить на вопросы, поставленные перед ним в «Русалко». Никаких усилий ему не пришлось прилагать, информация сама шла в руки.
Из аэропорта он позвонил по прямому служебному телефону, номер которого ему дал Тимур Русланов. Трубку никто не взял. Телефон Алихана Хаджаева тоже не отвечал. Панкратов сел в такси и поехал в офис фирмы, без особого интереса разглядывая окрестности. За годы службы где он только ни побывал, от Сахалина до Бреста и от Мурманска до Кушки. Все города были в общем-то на одно лицо, отличалась лишь местность. Где-то тайга, где-то тундра и сопки, здесь горы. Горы как горы, на Памире они куда величественнее.
Во всех городах, кроме самых новых в Сибири, были свои достопримечательности, памятники старины, но они не задерживали внимания Панкратова. Да и некогда было ими интересоваться. Он жил в мире, состоявшем из начальственных кабинетов, больших и малых, следственных изоляторов, пыльных бухгалтерий с тысячами архивных томов, в которых приходилось копаться, вылавливая мелкие нестыковки, которые выводили на след масштабных хозяйственных преступлений.
Владикавказ производил приятное впечатление: чистые пригороды в осенних садах, ухоженный центр. Много новых и недавно отремонтированных домов, много дорогих иномарок. Пожалуй, даже слишком много для провинциального города. Хорошие дороги, как и все дороги на юге, где морозы не разрушают асфальт. Много милицейских патрулей и вооруженных автоматами омоновцев.
— Террористов ловят, — объяснил немолодой русский водитель. — Про взрыв у нас на рынке слышали?
— Видел по телевизору.
— Вот и ловят. Будто террористы по улицам ходят. Их не после взрывов надо ловить, а до. Показуха это, а не борьба!.. Приехали, — остановил он машину возле небольшого особняка на центральном проспекте.
На вахте, оборудованной рамкой металлоискателя и мониторами камер наружного наблюдения, у Панкратова тщательно проверили документы и только после этого объяснили:
— Начальства нет, ни Русланова, ни Хаджаева. Никого нет.
— Сразу не могли сказать? — разозлился он. — Кто есть?
— Минутку. — Охранник связался с кем-то по внутреннему телефону, что-то доложил по-осетински. Панкратов уловил лишь свою фамилию и слово «Русалко», произнесенное с ударением на последнем слоге. — Подождите, сейчас придут.
Через несколько минут появился, заранее улыбаясь, рослый молодой осетин в элегантном сером костюме:
— Михаил Юрьевич! Вот неожиданность! Добро пожаловать! Это ко мне, — бросил он охраннику. — Входите!
В небольшом кабинете, примыкавшей к приемной, радушно достал из холодильника бутылку коньяка:
— По соточке, а?
— Спасибо, — отказался Панкратов, пытаясь вспомнить, где он этого молодого человека видел.
— Не узнали? — догадался тот. — Я Теймураз, начальник службы безопасности. Нас Тимур познакомил. В Ардоне, когда разгружали спирт. Помните?
— Теперь вспомнил. Вы были в камуфляже, поэтому не узнал. Здравствуйте, Теймураз. А где Тимур?
— Он в Беслане. Потом сразу поедет в Поти. Вернется примерно через неделю.
— Алихан?
Таймураз помрачнел.
— Его долго не будет. Сорок дней. Он недавно похоронил сына. Траур. Во время траура мужчина не выходит из дома, ни с кем не встречается. Такой обычай.
— Передайте ему мои соболезнования.
— Спасибо, передам. Вы к нам по каким делам? Опять приехали за спиртом?
— Вроде того, — уклонился от прямого ответа Панкратов.
— Очень вовремя. На днях приходит танкер. Большой, на двадцать тысяч тонн, спирта всем хватит.
— На двадцать тысяч тонн? — переспросил Панкратов. — Неслабо.
— По мелочам не работаем. Бывали посудины и побольше, на пятьдесят тысяч.
Пятьдесят тысяч тонн спирта. Пятьдесят миллионов литров. Если из каждого литра получается четыре с половиной бутылки… Это сколько же можно сделать водки, попытался сообразить Панкратов, но сразу запутался в нулях. Во всяком случае, стала понятной озабоченность «Русалко» проблемой с осетинской водкой. Это при том что они не знают точных цифр. Как они отреагируют, когда узнают?
— Приходит танкер, — повторил Панкратов. — Откуда?
— Из Техаса, из Хьюстона, — с некоторым удивлением ответил Теймураз.
— Куда?
— Как куда? У нас в Осетии моря нет. В Поти. Тимур поедет в Поти принять танкер, проследить за разгрузкой. Я тоже туда подскочу, чуть позже. Сначала нужно заехать в Гори, посмотреть, как там дела.
— В Гори? — удивился Панкратов. — Почему в Гори?
