- И не нашли? – спросил я глядя на неё.
- Нет, - с сожалением отозвалась Лена, вновь бросив беглый взор на меня. – Пришлось вернуться обратно. Да у нас почти все так делали. И все в результате возвращались. Здесь же всегда берут назад.
Подобные разговоры случались постоянно. Моя наставница подходила к делу основательно. Она всегда озвучивала свою позицию: человеку надо разъяснять всё как можно подробнее. Дабы в будущем не пришлось за него краснеть. И если уж речь заходила о происшествиях на линии тут Лена была неумолима:
- Слава Богу, у моих учеников ничего не случалось, - говорила она мне неоднократно.
- А у учеников Шлакова? – поинтересовался я как-то.
- О – о – о, много раз! – кивнула она мне со своего сидения.
Мы как обычно ехали по тридцатому маршруту.
- Да и у меня самой всякое бывало, - спокойно призналась женщина.
- Что вы имеете в виду? – я на мгновение отвлёкся от дороги.
- А разное. И ДТП и один раз человека сбила…
- Как же это так вышло? – моё интерес являлся неподдельным.
- Спортсмен… выбежал на дорогу из кустов.
Дальше Лена мне поведала душераздирающую историю о том, как она работала по двадцать восьмому маршруту, и проезжая как-то очередным кругом возле зарослей на улице Живописной сбила бегущего мужика в спортивном костюме. Как говориться выбежал за здоровьем, а тут - на тебе. Трамвай повстречался. Ну, мужик ясное дело после такого незапланированного свидания на землю плюхнулся и спокойненько так, без излишних мучений озяб. Не было ни вдыхания запаха сирени напоследок, ни красивых поз из советских кинофильмов о войне, когда раненый после выстрела из танка в упор ещё пять минут судорожно корчится, загребая руками родную землю. Ни криков: «Прощай, Люба! Закончишь оформлять развод уже без меня!» Вообще, ничего такого особенного. Просто брык на боковую и айда. Словом, одним придур… вернее спортсменом меньше. И только. Ну, ясное дело менты там всякие понаехали, всё спрашивали: отчего, мол, пан спортсмен вздумал выбежать вам под трамвай, и вообще как это произошло? Какая, дескать, политическая подоплёка случившегося? Каков мол, философско-нравственный аспект? С чего это граждане вздумали на трамваи бросаться? Может он самоубийством, таким образом, хотел покончить жизнь? Тогда на кой спортивный костюм одевал? Можно было бы и в трусах обычных семейных. И не портить понапрасну вещь. Скорая прикатила… опять-таки бр – р – р… гадость. И всё собственно. Водителя, разумеется, потаскали ещё по кабинетам в депо с лекциями типа: есть ли жизнь под колёсами трамвая? И всё. Ничего хорошего если уж говорить прямо. Но жизнь есть жизнь. И всякое случается.
- Да у меня в юности вообще такое стряслось!.. – продолжала мне рассказывать Лена во время наших долгих рабочих смен.
- Что именно? – я весь превратился в слух.
- Трамвай убежал.
- Это как же?
А история оказалась такова: однажды Лена покинув каморку диспетчера, зашла в кабину вагона, села в водительское кресло и включила управление. Был обычный день. Ничем не примечательный. К тому времени она уже отработала два или три круга совершенно спокойно. И тут вдруг её трамвай сорвался с места и, развив в мгновение ока максимальную скорость, понёсся как бешеный конь вдаль. И сколько бы Лена ни старалась остановить его, нажимая на педаль тормоза, ничего не получалось. В результате она догнала впереди идущий вагон и врезалась в него.
- Как потом выяснилось, - объясняла мне наставница, - там приварился ходовой контактор… потому вагон и не слушался. Так что имей в виду: подобное изредка, но всё же может случиться.
- А если оттянуть пантограф? – полюбопытствовал я.
- Хотела бы я на тебя посмотреть в такой ситуации! – воскликнула эмоционально Лена. – Трамвай несётся… ужас… страх! Ни о чём думать вообще не можешь… какой там пантограф?! А так, задним числом рассуждать всегда можно умно.
