— Ой, Серёженька, здравствуй. Слышал ли о последнем происшествии? Да, старичка на Живописной сбили. Бедненький… Ты уж поосторожней. Хорошо? Снижай скорость. Не гоняй. Не надо выручать диспетчеров. Насколько опаздываешь настолько и приезжай. Пусть это диспетчер думает, как с расписанием разбираться. Хорошо? Понял? Ну вот и молодец. Езди осторожно. Пойдём, распишешься, что я тебя проинструкторовала…
Вот всей подобной слащавой фальши от собутыльника Шлакова было не дождаться. Он просто просил зайти к нему в комнатку, давал бумагу, объяснял, за что я расписываюсь и, не тратя впустую слов, отправлял восвояси. Мужской подход. Он-то уж твёрдо знал: если суждено кого-нибудь переехать, то никакими уговорами тут не поможешь. Это вопрос случая, а не невнимательности. Однако это не мешало ему перемывать косточки сослуживцам за бутылочкой со Шлаковым. Безусловно, только во внерабочее время и без всяких эксцессов. Неприятности не нужны были ни одному, ни другому. Ведь один являлся начальником, пусть и малюсеньким, а второй слыл знатным комбайнёром. Лучшим «обучателем» новичков и вообще предводителем краснокожих. Точнее краснопресненских.
Однако я отвлёкся. Также водители в обеденный перерыв занимались прямым необходимым делом — набивали свои «мусорники» всякой гадостью из местной столовки. То, что там была именно гадость, я имею полное право утверждать как, наверное, никто. Ибо по первой своей профессии я повар. И до того как придти работать на трамвай пару лет отгорбатился в постсоветских рыгаловках всех мастей. Как-нибудь если будет время и читательский спрос (в чём я сильно-пресильно сомневаюсь), обязательно напишу об этом отдельную книгу. Повеселю почтенную публику. Персонажей и ситуаций там было ничуть не меньше чем в мою бытность водителем трамвая. Собственно, вы можете представить, насколько там было плохо дело, если уволившись из последней харчевни и начав работать водителем трамвая, я почувствовал себя пусть и не так хорошо как если бы женился на дочке Михаила Израилевича Бирмана возглавлявшего кооператив «Диагностика» в 52 больнице, но всё-таки почти белым человеком?
Так и жили. Я имею в виду водителей трамвая, а не мои мечты о дочке Бирмана (а она была о — о — о — ч — ч — е — нь хороша!!! Слишком хороша для русского гоя).
Кстати, как вы думаете, сколько по времени длится обеденный перерыв водителя трамвая? Думаете час, да? С двух до трёх или с часа до двух? А вот и нет. Восемнадцать минут не хотите? Ну ладно, не спорю — иногда бывало двадцать. В редких случаях двадцать три — двадцать пять, и уж совсем редко — двадцать восемь. Правда последнюю цифру я видел, если мне не изменяет память только на одном выходе. Остальные подобной «роскошью» не баловали. И то, заметьте, за те восемнадцать-двадцать минут (в среднем) вам нужно ещё успеть сходить отметить путёвку у диспетчера, поговорить с кем-нибудь на выходе от него «о жизни», ибо по моим наблюдениям какая-нибудь собака да прицепится со своими: «привет, как дела» да «слышь, а чё там у тебя вчера случилось на линии?». Да теоретически нужно ещё обойти вагон, посмотреть, не отвалились ли у него колёса.
К слову, насчёт колёс я не шучу — один раз и вправду у одного вагона отвалилось колесо. Прямо на перекрёстке возле Светлого проезда. Трамвай вела дама из Украины по фамилии Ведьмедь. На полном серьёзе. Её ещё «Медьведь» дразнили за глаза. Хотя обходить вагон обязанность водителя перед каждым рейсом.
Ну а если вы опоздали из-за чего-нибудь как раз минут на пятнадцать, диспетчер может вас и обрадовать словами:
— Вот и поезжай по расписанию. Ты как раз встаёшь в график.
Это значит, что обеда у вас не будет вовсе. Извините. Конечно, можно заартачиться. Заявить, мол, доколе? И как возможно это терпеть? Тогда диспетчер с хмурым лицом начнёт чего-то там думать, решать, переставлять… Словом, на практике редко кто требовал обеда. Верней перерыва. Обычно все ехали. Так было удобней всем. Ни к чему ухудшать отношения с диспетчером. Вам ещё с ним работать.
