Наумин осознав видимо, что ничего лучшего мы в любом случае не придумаем, отправился на трамвай, а я сел на корточки, дабы видеть процесс предельно близко. Вскоре вагон приблизился. Мишка вёл, как и прежде уверенно и плавно. Приблизившись вплотную, он остановился, вышел и мы вместе ещё раз тщательно проверили стрелку. Она оказалась в порядке.
— Давай, не бойся, — подбодрил я его с улыбкой, — хуже мы ему уже не сделаем.
— Да как знать… — многозначительно отозвался мой собеседник, удаляясь в кабину.
Спустя мгновение он начал двигать трамвай назад. Я внимательно смотрел сидя на корточках. Вот первая тележка прошла. Я показал Мишке мол, всё в порядке. Продолжай. Он нажал на педаль хода, и вторая тележка также проскочила без малейших проблем.
— Надо же! — воскликнул Наумин, выходя из кабины, — прошёл! А я-то не рассчитывал даже на это. Какой капризный вагон!
Настроение его явно улучшилось.
Мы начали сцеплять трамваи, и тут уже всё было делом техники. Вскоре нам это удалось.
— Не знаю, — с сомнением качая головой, произнёс Мишка, — доедет ли мой вагон до депо?
— Давай попробуем, — настаивал я, — выбора ведь нет.
— Попробовать-то попробуем, — согласился мой собеседник, — но ты же сам видел: полвагона рассыпалось!
— Ты вот что: сперва попробуй отбуксировать меня по кольцу, потом остановишься, и мы решим, как будет дальше.
И мы приступили. Я сел в кабину своего трамвая, Мишка забрался к себе. Вскоре я почувствовал сильный толчок, и мы тронулись. Проехав круг, Мишка, как мы и договаривались, остановился.
— Ну как? — поинтересовался я, вновь спустившись на землю.
— Да вроде катится… — несколько растерянно кивнул он, — только… не нравится мне как он катится… очень…
— Самое главное выехать на линию, — внушительно проговорил я, — и проехать Сокол. Не раскорячиться раньше. Там ещё куча вагонов мчатся в депо. Шестёрки, двадцать восьмые, двадцать седьмые. Кто-нибудь в депо затолкает.
— Это понятно, — Мишка ёжился от свирепого ледяного ветра, — а с этим что делать?
Он указал рукой на детали от его трамвая всё ещё валявшиеся между рельсами неподалёку от конечной станции.
— С этим? — переспросил я.
— Ага…
Мы, машинально, не сговариваясь, двинулись в ту сторону. Берёзовая роща качалась своими тёмными безлиственными стволами. Дома в округе давно погасили свет в окнах. И лишь мы два долбоё… м-м-м… два водителя третьего класса решали, что делать с гайками и болтами из полуразвалившегося трамвая, на котором нам ещё предстояло ехать через пол Москвы в депо. Но делать что-то нужно было непременно! Пока никто не обнаружил весь данный металлолом.
— Знаешь чего, — неожиданно произнёс Мишка, когда мы, склонившись в тупом раздумье, разглядывали эту беговую дорожку, — давай отнесём это говно в кусты.
— Гениально! — выдохнул я в восторге.
Я-то про себя думал, мало ли, нужно сохранить и отдать слесарям? А то, небось, удивятся, куда это вдруг единоразово исчезли все внутренности и крепежи ихнего агрегата. А тут такое простое решение! И не надо ничего объяснять! Никому.
Я озвучил свою мысль.
— Разумеется, нет! — полностью поддержал меня Мишка. — Приедем, я объяснительную напишу, мол, так и так, чего-й то не так. И дело в шляпе.
Договорившись обо всём произошедшем молчать, мы принялись за работу. Минут двадцать ушло только на уборку разбросанных между рельс деталей. И если сначала мы осторожно собирали их и потихоньку переносили в кусты подальше, то потом уже швыряли гайками и болтами в сторону рощи, соревнуясь, кто дальше бросит. Последним полетел искорёженный кусок железа. Скорее всего, это был какой-нибудь защитный кожух или часть фальшборта. Но если честно я не знаю. Правда, его далеко закинуть не удалось. Уж больно большим он являлся. Его мы закидали снегом, пока над ним не вырос сугроб. Похоронили так сказать. До весны не оттает. А к весне заржавеет и туда ему и дорога. Руки наши оказались вымазаны какой-то вонючей слесарной жидкостью. Очевидно, ею пропитывали железо разбрасываемое нами. Но проблему грязных рук мы решили проще: чистили снегом. А потом лепили снежки и швыряли по конечной станции, благо никто этого не видел. Однако время шло, и пора было ехать.
Прежде чем сесть в свою кабину, Мишка подошёл ко мне и произнёс:
— А всё-таки крепкие у нас вагоны! Я и представить себе не мог что, рассыпавшись, они вообще способны с места сдвинуться! Если доедем до депо, это будет чудом!
— Ты главное Сокол пройди! — ответил я. — До Сокола не сломайся. Иначе затолкают на круг возле Алабяна и будем полночи куковать в ожидании буксира.
— Да знаю! Сам не хочу!..
С этими словами он отправился к себе в кабину и вскоре мы потихоньку двинулись.
Как ни странно до депо мы всё-таки доехали. Собрали, разумеется, после Сокола за собой ещё пяток вагонов разных маршрутов, но допыхтели. Ехали относительно медленно. Однако к полвторого ночи успели. Затащили каракатицу. Приёмщики утащили наши трамваи чёртовой матери, а мы с Мишкой пошли сдавать выручку и талоны.
