Вот кому заняться нечем, надо отправить доктора и Лёню сменить лейтенанта на «фишке».
— Кончайте ерундой страдать, сейчас после ужина отправлю вас обоих начфинёнка менять, — пригрозил я «лопальщикам»
— Да я Лёне показывал, как процесс газообразования происходит, — начал оправдываться Аллилуев.
— На презиках, что ли показывал?
— Ага, вот смотри, командир, что происходит с презервативом, представь, что это наш желудок.
Доктор напялил презерватив, на какой-то пузырёк.
— Видишь всё нормально, а вот если наш желудок потрясти и заставить его, чтобы происходили какие-то процессы, ну, скажем, пищеварение, увидим, что происходит.
Аллилуев потряс пузырёк. Презерватив начал раздуваться, и через пару минут был надут словно праздничный шарик.
— Если газ не выпустить, произойдёт вот что!
Б-б-бах! «Шарик» звучно лопнул.
— Доктор ну и на хрена нам это надо, — недоумённо произнёс я.
— Командир, это можно использовать как детонатор, — возбудился Лёня.
— А баллоны можно так будет подкачивать, — спросил Пиотровский, умильно принюхиваясь к запахам готовящейся пищи.
— Хватит ерундой маяться, кушать подано, идите жрать пожалуйста, — перебил всех Пачишин.
— Налейте доктору сто грамм, за рацуху, — закричали Артемьевы, вытаскивая ложки из рюкзаков.
Суп, приготовленный в трёх котелках, был на удивление вкусным, а с салом и водкой, так просто замечательный.
Лейтенант прибежал, забрал с собой полкотелка, выпил пятьдесят капель и снова убежал, доложив, что наблюдал два трактора и несколько военных машин, двигающихся в сторону Курояровки.
Может, это Рома промчался? Хотя ради кепки и ножика он пойдет на что угодно и обмануть не должен. Стемнело. Приближалось время «Ч». Мы снова снарядились и закинули за спину оружие, чтобы не мешало на бегу. Вот он, долгожданный звонок от «Фашиста»
— Я подъезжаю, через пару километров уйду от колонны вперед и дам вызов, жду фонарик, отбой.
— Принял.
— Лейтенант, в оба глаза, сейчас должен показаться микроавтобус!
— Вижу фары, по-моему, идёт.
— Все вниз, бегом!
И мы посыпались вниз под мост. Я споткнулся, на бегу перекувыркнулся, больно ударил автоматом спину и выскочив к мосту присел и отцепил от разгрузки фонарик. Остальные разведчики кубарем скатились под мост.
— Ох, грехи мои тяжкие, — стонал Пачишин.
«Ду хаст», — пропел в кармане телефон и отключился. Я встал навстречу приближающимся фарам и несколько раз моргнул фонарём. Микроавтобус плавно и быстро подлетел ко мне. Окошко у пассажира уже было открыто.
— Руссиш партизанен, яйки млеко пуф, пуф, — заорали справа с водительского сидения.
— Нихт партизанен, Абвер! — заорал я в ответ.
— Шевелитесь, — подбодрил Рома, — там в салоне палатка лежит, под неё прыгайте.
— Группа, к машине, — проорал я и отодвинул в сторону дверцу.
В доли секунды группа оказалась внутри. Только доктор с разбегу и, не пригнувшись, зацепился рюкзаком за кромку крыши и силой инерции был отброшен назад на асфальт.
— Пилюлькина потеряли, — закричали Артемьевы и, высунувшись, мощным рывком, закинули доктора в салон.
Поехали. Подбор прошёл удачно.
Я сидел слева на пассажирском месте и разговаривал с «Фашистом». О том, что они могут подвергнуться нападению группы спецназа, Рома был предупреждён. Но он подумал, что это будем мы, и поэтому абсолютно не волновался. Теперь же это известие поставило его в ступор.
— Слышь, старичок, и что мне теперь делать, неохота как-то мне тут в снегу валяться с завёрнутыми клешнями, вы мне отстреляться, надеюсь, поможете?
— Нет, тут стрелять нельзя, я думаю, «спортсмены» хотят вас взять по тихой и потом доехать с вами к Курояровке, чтобы зря ноги не топтать, ты вот, знаешь что лучше сделай, — я достал из планшета карту и включил свет над пассажирским креслом, — «засаживать» они будут скорее всего вот здесь, на повороте.
— Ну, понятно, а нам то что делать?
— Сможешь сейчас своих предупредить, чтобы на этом отрезке держали максимально возможную скорость и не останавливаясь гнали за тобой.
— Сделаю, но придётся остановиться, всех предупредить.
— Давай!
Каузов остановился, подождал ехавшие за ним в колонне машины и достав свою карту из планшета вышел из салона…
Вот он и этот поворот. Вроде всё нормально колонна летит, а не едет. Дай Бог чтобы никакая машина не сломалась.
— А-а-а-а-а, бля, — заорал во всю глотку Рома, — смотри прямо над дорогой на ветке, — он трясущейся рукой показал куда-то вперед, другой рукой еле сдерживал руль и начал притормаживать.
В свете фар высветилась фигура, висящая над дорогой. Повешенный боец, в кальсонах и в тельняшке голова вывернута на бок, босой с скрученными за спиной руками.
— Гонии бля-я-я, дави не останавливайся, — заорал я.
