— Здорово, братан, — приветствовали его летуны и с подозрением покосились на пузырь в его руке, — чего грустим?
Близнец в нескольких фразах обрисовал свое печальное положение. Летчики поохали и за дополнительную плату в виде некоторого количества спиртных напитков решили проблему лейтенанта в две секунды.
— Братан, так мы сейчас в Москву на Чкаловский летим, давай с нами!
Оказалось, военные летчики — из экипажа самого министра обороны и обкатывают (облетывают) новый самолет, посредством выполнения перелетов из одного конца страны в другой. Вылет у них через час, осталась решить только одну проблему: подписать какие-то бумаги у сменного начальника аэропорта, человека по рассказам очень несговорчивого. Близнец хмыкнул, разблокировал дверь и ворвался в кабинет начальника.
Начальник увидел лейтенанта, забрался под стол и обещал выйти оттуда лишь после того, как данный лейтенант покинет помещение. Близнец убедил его в полной своей лояльности, и за ноги вытащил упирающееся начальство из-под стола, начальство, узнав что лейтенант уберется и может быть даже навсегда, не глядя подмахнуло военлетам командировочные, шлепнуло печати и счастливо вздохнуло. Офицеры довольные побежали к самолету. Однако близнец, помня перенесенную обиду, выходя из кабинета обратно заблокировал дверь и снова нацепил табличку про неработающий туалет. По рассказам очевидцев сменного начальника аэропорта извлекли из кабинета на следующие сутки пьяного в дрова.
Самолет министра поражал роскошью салонов, и тем что курить во время полета было разрешено. Вскоре турбины взвыли и под крылом поплыл унылый пейзаж Магаданского края. Через пять часов полета приземлились в Новосибирске в Толмачево. На удивление быстро заправились и стартовали дальше. Во время полета лейтенант изучил устройство самолета, с удовольствием посетил министерский «толчок», и ужаснулся поведению летчиков. Короли неба, набрав положенную высоту и заняв свой «эшелон», дружно принялись уничтожать подарки лейтенанта, оставив на дежурстве одного непьющего.
— Автопилот, — пояснили они и чокнулись пластиковыми стаканчиками.
Над Москвой покружились минут с десять, командир экипажа вспомнил Афган и заложил такой противоракетный маневр, уходя к аэродрому, что бедный лейтенант в ужасе заметался по салону, выискивая парашюты. В Чкаловском расцеловались, попрощались, и лейтенант поехал в Домодедово. По приезду протолкнулся к справке:
— Мамаша, а рейс сегодняшний с Магадана давно прилетел?
«Мамаша» — абсолютно идентичный клон своей Магаданской сослуживицы — перестала красится.
— Рейс с Магадана задерживается по погодным условиям в аэропорту Красноярска, сынок!
— Во бля, прилетел! — ответил лейтенант и поплелся организовывать свой досуг.
Через четыре часа, просмотрев пару фильмов в видео салоне, близнец стоял за столиком в кафешке на втором этаже, пил кофе с липучей конфеткой и через парапет наблюдал за выходом для прибывших пассажиров. Вот и Магаданский рейс. Вскоре он узрел своего брата, печально протискивающегося в зал для получения багажа. Близнец подождал, когда братец получит багаж, спустился, хлопнул его по плечу и заорал:
— Бля, сколько можно тебя ждать, где ты шлындаешь, муфел?!
Второй близнец открыл рот, протер глаза и спросил:
— О, придурок, а ты как здесь?
— Да так, попутной лошадью.
Чем хорош наряд по курсантской столовой? На первом курсе не очень.
А дальше уже с приобретённым жизненным, военным и другим опытом приобретаешь сноровку, кое-какие навыки и со всеми делами в наряде управляешься гораздо быстрее. В этот наряд я попал в мясной цех и до вечера кромсал тушки минтая, рубил мясо, однако управился быстро. Дежурный повар тётя Валя нажарила на нашу толпу картошки и ушла колдовать над паровыми котлами. Мы выставили наблюдательный пост, достали припрятанный пузырь водки и рьяно приступили к весьма позднему ужину. И между делом зашёл у нас разговор о всякой потусторонней хрене.
Эдик Ворошилов загробным голосом рассказывал, как он когда-то в детстве увидел привидение, на что был вознаграждён репликой из-за стола:
— Так ты, видать по этому и ссышься до сих пор?
