— Увидите. Поверьте, кое-что действительно эффектное. Я ничего не делаю наполовину. Если мне захочется, вон те аллигаторы на кончиках хвостов запляшут. — Странгмен с торжественным видом кивнул. — Клянусь, Керанс, вы получите сильные впечатления. Это даже может принести вам благо в душевном смысле — может остановить эту вашу безумную машину времени. — Тут его настроение вдруг изменилось, он стал более сдержанным. — Впрочем, я не должен донимать вас насмешками. Я бы не вынес и десятой доли той личной ответственности, которую вы на себя взвалили. К примеру — трагического одиночества тех заколдованных триасовых болот. — Он взял с кондиционера книгу, томик стихов Донна, и сымпровизировал цитату: — «Мир внутри мира, и каждый сам себе остров, по морю архипелагов плывет…»
Ни секунды не сомневаясь, что он дурачится, Керанс поинтересовался:
— Как там водолазные работы?
— Откровенно говоря, так себе. Город лежит слишком далеко к северу, и здесь мало что осталось. Впрочем, несколько интересных вещиц мы все же нашли. Сегодня вечером увидите.
Керанс заколебался, сомневаясь, хватит ли у него энергии на болтовню с доктором Бодкиным и Беатрисой — с ними обоими он не виделся со времени того буйного водолазного празднества. Странгмен, однако, каждый вечер подкатывал в своем гидроплане к многоквартирному дому Беатрисы (какой успех он там имел, Керанс мог только догадываться, хотя замечания о Беатрисе самого Странгмена — «Женщины как паучихи — сидят, наблюдая за вами, и плетут свои сети» или «Проклятье, Керанс, она все про вас говорит» — указывали на негативный отклик).
Впрочем, определенный акцент в голосе Странгмена предполагал, что присутствие Керанса обязательно и что отказа он не допустит. Ожидая ответа, Странгмен последовал за ним в гостиную.
— Весьма неожиданное уведомление, Странгмен.
— Чертовски сожалею, Керанс, но раз уж мы так коротко друг друга знаем, я был уверен, что вы не станете брать в голову. Ладно, спишите это на маниакально-депрессивный склад моей личности. Вечно я за сумасбродные планы хватаюсь.
Керанс нашел две кофейные чашечки с позолотой и наполнил их из графина. «Так коротко друг друга знаем, — иронически повторил он про себя. — Будь я проклят, если вообще знаю вас, Странгмен». Носясь по лагунам подобно преступному духу затопленного города, Странгмен был наполовину буканьером, наполовину дьяволом. И все же он играл дополнительную нейроническую роль, где его влияние представлялось едва ли не положительным. В этой роли он как бы держал перед Керансом некое зеркало и тем самым косвенно предостерегал биолога от выбранного им будущего. Именно эта связь и держала их вместе — иначе Керанс давным-давно покинул бы лагуны и двинулся на юг.
— Полагаю, это не отвальная? — спросил он у Странгмена. — Вы нас не покидаете?
— Нет, Керанс, конечно же нет, — замотал головой Странгмен. — Мы еще только-только сюда прибыли. А кроме того, — дальновидно добавил он, — куда нам отправиться? Теперь уже вообще мало чего осталось. Признаться, порой я чувствую себя Флебом из Финикии. Хотя на самом деле это ваша роль, не так ли?
Странгмен продолжал надоедать Керансу, пока тот в конце концов не принял приглашение, затем торжествующе отчалил. Керанс допил оставшийся в графине кофе, а когда начал приходить в себя, раздвинул жалюзи и впустил в гостиную яркое солнце.
Снаружи, в его кресле на веранде, подобно неусыпному стражу сидела белая игуана, разглядывая Керанса каменными глазами и словно ожидая каких-то событий.
Плывя тем вечером по лагуне к колесному пароходу, Керанс размышлял на предмет вероятной природы обещанного Странгменом «сюрприза», надеясь, что это не будет какой-то грубый и изощренный розыгрыш. Усилия, которые Керанс приложил, чтобы побриться и надеть белый смокинг, совсем его утомили.
В лагуне явно предпринимались серьезные приготовления. Плавучая база была поставлена на якорь метрах в пятидесяти от берега — вся в развернутых тентах и разноцветных огнях. Две оставшиеся шаланды последовательно обрабатывали берега, выпроваживая аллигаторов в центральную лагуну.
Указав на крупного каймана, бьющегося в кольце багров, Керанс поинтересовался у Большого Цезаря:
— А что, у нас сегодня в меню жареный аллигатор?
Гигантский горбатый мулат у кормила шаланды с хорошо заученной неопределенностью пожал плечами.
— Странг сегодня готовит зрелище, миста Керанс. Праздник будет что надо. Сами увидите.
Поднявшись с сиденья, Керанс прислонился к капитанскому мостику.
— Скажи, Большой Цезарь, ты давно капитана знаешь?
— Давно, миста Керанс. Лет десять. А может, и двадцать.
— Странный он человек, — продолжил Керанс. — Слишком уж быстро у него настроение меняется. Ты, наверное, это заметил, раз так давно на него работаешь. Порой он меня пугает.
Здоровенный мулат загадочно улыбнулся.
