Однако Игорь уважал Марину как личность, уважал ее желания и потребности. Она написала, чтобы он ее не искал. Он ее давно нашел, но вернуть не пытался. Наконец, Игорь не выдержал. Раньше он жил работой, практически не видел жену, но все время чувствовал ее присутствие. Даже если между ними были тысячи километров. Теперь присутствие Марины растаяло, как утренняя дымка. С тех пор, как он получил то проклятое письмо, прошло два месяца. Игорь понял, что это не игра. И немедленно отправился в зону боевых действий, хотя его бизнес-партнеры были категорически против. Его личный вертолет приземлился на небольшой базе ВВС, которая была засекречена. Немногие люди в стране вообще знали о ее существовании, и Игорю пришлось попотеть, чтобы разузнать о ней и получить разрешение на прибытие. На месте ему сообщили: Марина Никитина находится в опасной зоне, сегодня утром с ней потеряна связь.
– Где она конкретно?! – Игорь совершенно вышел из себя. Впервые за много лет у него тряслись руки, на лбу выступила испарина.
– Иловайск, – был ответ. – В зоне действий батальона “Донбасс”…
Игорь был отлично осведомлен о том, что происходило в этом небольшом донбасском городке. В конце-концов, он – один из самых влиятельных людей в стране. Утром потеряна связь… А сейчас – уже почти полдень, 26 августа 2014 года…
Все. Пора заканчивать эту комедию. Он и так проявил к капризам супруги излишнюю терпимость. Она попросту сошла с ума, и уже давно. Ничего, бизнесмен найдет для нее отличного психолога, лучшего в стране. А еще лучше – психиатра. Если нужно, запрет ее в квартире, свяжет руки. Нужно быть не в себе, чтобы отправиться на войну корреспондентом… Да, Игорь все решил. Больше – никаких поблажек. Он прямо сейчас отправится в Иловайск и заберет Марину силой, даже если придется применить транквилизаторы. А они у Константина имелись. Крутые времена требуют крутых мер.
Игорь вместе с четырьмя телохранителями и несколькими бойцами регулярной армии сумел немедленно выехал в зону военных действий на БМП. Однако добраться до Марины так и не удалось. Батальон “Донбасс” оказался в окружении повстанцев, как и еще несколько войсковых подразделений. Стреляли из автоматов, винтовок, минометов, гаубиц. Все перемешалось. Совершенно не понятно, где “свои”, а где – враг. Игорь силился добраться до расположения батальона ползком, но едва не получил пулю от неизвестного снайпера (вполне возможно – украинского). Она просвистела в миллиметре от правой щеки, и попала в плечо Константину. Бугай поначалу и не заметил ранения – он прикрыл своим громадным телом хозяина. Только потом схватился за окровавленную руку и заревел, как медведь.
– Не пройдемо, – вздохнул старший лейтенант Карпенко, который сопровождал небольшую группу военных, а среди них – и Игоря с телохранителями в форме ВСУ. – Багато їх, падлюк. Он, як шмалять! Неначе здуріли! Того й гляди, ще наші нас і пристрелять. Ці собаки зараз навколо. Може, навіть справа та зліва від нас. Якщо підемо далі самі, без БМП, то наші приймуть нас за ворога, і вб’ють.
– Послухайте, Степане Олексійовичу! – Игорь специально перешел на украинский. Как говорил Нельсон Манделла: “Если ты говоришь с человеком на его родном языке, ты говоришь с его сердцем”. – Ваші родичі отримують по мільйону доларів кожен, будуть отримувати від мене особисто матеріальну допомогу на протязі усього життя. Я Вам це гарантую. Ви добре знаєте, хто є Ігор Нікітін, і чого варте його слово. Але зрозумійте, там – моя жінка. Це моя найдорожча людина. Я доберуся до неї з Вами, або без Вас. Якщо я загину, так і буде. Якщо Ви загинете заради цієї місії – я обіцяю поміч Вашій сім’ї. В решті решт, це Ваш обов’язок – захищати Вітчизну. А Ви пропонуєте сидіти тут, у цій діброві, та спостерігати? Це ж трусість!
Старший лейтенант Карпенко явно удивился такому беглому украинскому. Он не знал, что Игорь не хуже может говорить по-английски, по-немецки, по-испански, по-французски, по-китайски и по-итальянски. Но думать не было времени. Офицер сделался серьезным, в голосе звучал металл:
– От що я Вам скажу, шановний пане! Моя місія – провести Вас до Марини Ігоревни. Також я маю наказ повернути Вас і повернутися самому в разі, якщо місто оточене супротивником. А ситуація зараз саме така. Я буду виконувати приказ – поверну Вас і повернуся сам. Приказу загинути тут, йти на прорив, у мене не було. І якими силами йти? Один БМП та сімеро вояк?
– Ви не врахували моїх охоронців…
– Ні! Ми вертаємося назад! Це не обговорюється!
С этими словами Карпенко сделал знак подчиненным, чтобы они возвращались под прикрытие деревьев, где был замаскирован БМП.
