Пройдя в большую гостиную, Дани озиралась, рассматривала убранство дома. Ее голова разболелась от большого потока информации, ей было сложно принять все то, что пришлось сейчас узнать.
- Что за картины? Почему они занавешены? – обратилась она к Анри.
- Я не знаю, что-то я струсил и не стал снимать покрывала.
Даниэла, не раздумывая, быстрым движением сорвала одно из них. На мгновение, они с Анри остолбенели. На огромном холсте была изображена Дани, судя по всему, случайное ее фото, перенесенное на холст. Она улыбалась. Нет, даже смеялась. Ее лицо сияло, словно тысяча ярких солнц. Решив не останавливаться, Дани срывала полотна со всех картин. На каждой – была она. Случайные кадры, о которых она никогда не знала. Здесь она на занятии, что-то записывает и сосредоточенно смотрит в блокнот. Здесь – пьет кофе на старой кухне Лео, поджав одну ногу под себя. Так, срывая все занавески с картин, она оказалась в кабинете Лео. В нем, на стене напротив его рабочего стола тоже висела картина. Открыв ее, Дани увидела ту самую картину, которую она подарила Лео: их водопад, и пара, лиц который не видно, обнимающие друг друга. Анри, стоявший за ее спиной, произнес:
- Все письма здесь, на его столе. Я, пока, побуду в гостиной. Ты, как закончишь с ними, приходи. Возможно, в них, ты найдешь ответы на все вопросы.
Он тихонько вышел, а Дани, не спеша, присела за стол. На нем аккуратно, стопочками по датам, были разложены исписанные листы бумаги. Сосчитать их было невозможно. И, чтоб прочесть все, Дани потребовалась бы несколько суток. Тогда, она решила, что выберет несколько, самые объемные. Все они, по содержанию, были приблизительно одинаковые. Взяв самое первое письмо, написанное год назад, она приступила:
«Моя Дани. Мой смысл. Моя жизнь. В надежде, что ты когда-нибудь прочитаешь то, что я сейчас пишу, я решил, что каждый день буду хоть немного строк посвящать тебе. Возможно, ты увидишь их, возможно, почувствуешь, что я не отпустил тебя и не отпущу из своего сердца и из своих мыслей. Я никогда не говорил тебе, боясь этих великих слов, но теперь, я понял, что должен был сразу сказать. Сказать это при первой же возможности. Дани, с той секунды, когда я увидел тебя в черном сарафане, нежно струящимся по твоему изящному телу, увидел твои глаза, с первой же секунды я отдал тебе свое сердце. Впервые, за долгие годы, я полюбил. Я люблю тебя, Дани.»
Она отложила в сторону письмо, взяв следующее.
«Я притворялся. Мне пришлось. Наверняка, Анри уже рассказал тебе, чем я занимаюсь на самом деле. Пожалуй, это единственное вранье, вынуждение, которое шло от меня. Во всем остальном, я всегда был честен с тобой. В том, что касалось только нас. В нашем маленьком мире, я был абсолютно честен.»
В следующем письме она прочла эти строки:
«Я люблю в тебе все: твои губы, когда они произносят мое имя; твои волосы, когда они летят и путаются, гонимые ветром; твой заливистый смех, твои пальцы, когда они блуждают в моих волосах; люблю твою кожу, которая пахнет только появившимися на свет цветами, утренней росой, первыми лучами солнца, рассветом, прохладным утром. Все в тебе, всё начинается с тебя, все для тебя. Ты – смысл каждого моего дня. Произведение небесного искусства, Ты. Миллион раз ты. Тысяча лун и тысяча солнц светят для тебя. Мое бесконечное море. Моя ускользающая река. Моя Дани. Мир, который ты создаешь, мир, где я раб и король. Мир, в котором до нас с тобой не было никого. Я хочу сохранить его навсегда. Сберечь и ни с кем не делиться. Быть жадным и быть ревнивым. Защитить тебя от всех. Спрятать и не отдавать. Наслаждаться и боготворить. Бесконечное множество раз ты, на моих губах и в моих руках.»
И еще одно, попавшееся ей под руку:
«Моя страшная болезнь, возможно, в скором времени убьет меня. Больше всего на свете, я молю Бога не о том, чтоб выйти отсюда, а о том, чтоб ты была здорова. Знать, что я не причинил тебе вред – самая большая награда для меня.»
- Какая болезнь? – подумала она, - ничего не пойму.
«Мне немыслимо, невыносимо думать, что ты считаешь меня убийцей. Я слаб, Дани. И это неудивительно. Любовь всегда сопровождаема своей подругой-слабостью. Влюбленный человек уязвим. Его нетрудно задеть и обидеть. Он более остро воспринимает все, что связанно с его любовью. Не верь внешней силе. Это лишь маска, которую надевают из страха потерять всё, что любят. Моя свободна не там, за пределами этих решеток. Моя свобода – это ты, Дани. Я бы мог провести здесь остаток мой жизни, утешаясь лишь той мыслью, что ты любишь меня и помнишь. Что ты веришь мне. Что, всё еще, ждешь. Я готов был бы умереть здесь, зная, что ты меня не забудешь. Зная, что ты здорова. Что я не причинил тебе вреда. Я готов покинуть этот мир, будучи уверенным, что все еще нужен тебе.»
Дыхание перехватило, в ее горло образовался комок, но она продолжала читать.