Прошло больше трех лет. Три года, в течение которых Крейк проводил все свободное время под землей, за запертой дверью винного подвала. Каждый вечер он возвращался с работы, обедал, испытывая неловкость, со своим заносчивым братцем и его неприятной, высохшей, как вобла женой-стервой, потом спускался вниз и пропадал. Крейк бы с радостью избавил себя от этих обедов, но Кондрад настаивал, что он гость и должен есть вместе со всеми. Это считалось правильным, несмотря на то, что радости никому не доставляло.
Как это было похоже на Кондрада. Мучить себя и мучить других, все во имя этикета. Кретин.
Единственное что скрашивало его жизнь в этом доме, не считая его убежища, была его племянница. Она была очаровательна: смышленая, умная, дружелюбная. И так получилось, что довольно прохладное отношение её родителей к Крейку её не затронуло. Она была увлечена тайными экспериментами своего дяди Грейфера и каждый день докучала ему просьбами показать ей новую разработку, над которой он трудится. Она была убеждена, что его убежище это удивительный мир игрушек и замечательных машин.
Крейку эта идея показалась очаровательной. Он начал покупать игрушки у местного мастера и дарить их ей, выдавая за свои. Это было известно её родителям и они с ехидством обсуждали это между собой; но они ничего не говорили своей дочери. Она боготворила их никчемного гостя, и Крейк отвечал ей искренней любовью.
Эти три года занятий, экспериментов, испытаний и ошибок подвели его к этому моменту. Он изучил основы и успешно применял их на практике. Он вызывал демонов и подчинял их своей воле. Он мог воздействовать на предметы, передавать мысли и даже лечить раны и болезни благодаря своему Искусству. Он вел переписку с более опытными демонистами и снискал их расположение.
Все связанное с демонизмом было опасно, и Крейк был очень осторожен все это время. Он продвигался вперед небольшими шагами и шажками, обретая уверенность, никогда не переходя границу дозволенного. Он хорошо знал, что случилось с демонистами, которые пытались провести эксперименты выходящие за рамки их опыта. Можно быть очень осторожным. Но в определенный момент бывает необходимо рискнуть.
Эхо-камера была следующим шагом. Эхо-теория была передовой демонической наукой, требующей сложных расчетов и стальных нервов. С помощью неё демонист мог проникнуть в недоступные доселе сферы, чтобы заполучить из эфира новых необычных демонов. Старая гвардия, престарелые демонисты с консервативными взглядами не хотели к этому прикасаться; но Крейк не мог устоять. Все старые пути были исследованы и нанесены на карту, но это была новая высота. Крейк хотел быть одним из первых на передовом крае.
Сегодня ночью он пытался осуществить эксперимент, который еще никогда не пробовал. Он собирался привнести жизнь в безжизненное.
Сегодня ночью он собирался создать голема.
Он прервал свое хождение взад-вперед и вернулся к эхо-камере, в двадцатый раз проверяя все соединения. Эхо-камера была подсоединена посредством звуконепроницаемых труб к странному бронированному скафандру, который он нашел в антикварном магазине. Хозяин магазина понятия не имел для чего он. Он рассуждал, что возможно его сделали для работы в экстремальных условиях, но Крейк, про себя, не согласился. Его создали для гиганта с горбом, и он не был воздухонепроницаемым. Можно было предположить, что он служил украшением или выставочным экспонатом, сделанным какими-то ненормальными резчиками по металлу. В любом случае он был нужен Крейку. Он был таким восхитительно гротескным, и идеально подходил для эксперимента, который он задумал.
Сейчас он стоял в его убежище, готовый принять демона, которого Крейк собирался в него поместить. Пустой сосуд, ожидающий пока его наполнят. Он изучал бронированный скафандр очень долго, пока тот не стал ему действовать на нервы. Крейк не мог избавиться от чувства, что он вот-вот начнет двигаться.
Эхо-камера и скафандр находились внутри круга образованного мачтами резонатора. Эти подключенные к источнику питания камертоны, вибрирующие на разных частотах, формировали частотную сетку, сквозь которую не мог пройти демон. Крейк проверил кабели, следуя по ним по полу святилища до электрической розетки, которая была встроена в стену. Успокоившись, он повернул их один за другим, регулируя набор установок в своих базах. Волосы на его затылке начали болеть, когда воздух сгустился с частотами выше слышимости.
— Хорошо, — сказал он вслух. — Я думаю, я готов.
На противоположной стороне эхо-камеры, в бронированном костюме, стоял пульт управления. Это была панель с медным циферблатами, высотой по пояс, установленная в специальную раму, которая позволяла ей перемещаться на роликах. Рядом с пультом был стол с разбросанными открытыми книгами и блокнотами, на которых были изображены процедуры и математические формул. Крейк знал их наизусть, но он все равно заглядывал в них постоянно. Откладывая момент, когда он должен был бы начать.
