Было почти светло, луна висела прямо над головой и светила через тучи, которые ползли по небу быстро-быстро. Русел попробовал включить фонарик от телефона, но от этого стало только темней.
– Вить, смотри, вокруг луны радуга! – Павлик показал на нее пальцем.
– Тихо ты, мелкий… – проворчал Аркан. – Ведьма услышит – урою.
– Ты на кого шуршишь, пакетик? – как бы между прочим поинтересовался у него Витька. – Зубы жмут? Я еще не забыл, как у вас в райцентре гайка заслабла.
Павлик вздохнул и потом, попозже, спросил:
– Вить, а как у них гайка заслабла?
– Да на нас накатили местные на дискотеке, эти три енота забздели и ноги сделали, мне одному пришлось отбиваться. А их человек десять было, не меньше.
– И чего, ты отбился?
– А то! – фыркнул Витька. – Я одному вштырил в зевло как следует, остальные всё поняли и разбежались.
По болоту шли медленно и очень долго, почти целый час, – Павлик смотрел иногда на экран смартфона, чтобы знать, сколько прошло времени. Идти было тяжело, потому что ноги вязли в болоте – не сильно, конечно, но все равно неудобно. Павлик же старался шагать так же широко, как Витька, чтобы не отставать. Носки сползли совсем, и голую пятку, сбоку, терло сапогом – с каждым шагом все сильней и больнее.
– Вить, а как ты узнаёшь, куда идти? Тут же все одинаковое, – спросил Павлик.
– По приметам, – ответил Витька.
– А мы не того? Не заблудились? – испугался вдруг Аркан. – Что-то мне кажется, я эту косую елку уже видел…
– Тут половина елок косая, – ответил Витька невозмутимо. – Не ссы.
– Это нас леший, может, кружит? Или ведьма… – предположил Сашка. – Мне вот тоже показалось, что мы тут уже были…
– Чё, правда, что ли? – переспросил Русел.
– Никто вас не кружит, – отмахнулся Витька. – Я знаю дорогу.
– Вить, а скоро уже? – спросил Павлик – он думал остановиться, чтобы подтянуть носки, но не решался. Пока сапоги снимешь, пока то да се… И сесть некуда. Он ведь обещал, что не будет ныть.
– Скоро, скоро… А чё, ты устал уже?
– Не… – Павлик замотал головой. Но, подумав, добавил: – У меня только носки сползли очень…
– Драсте приехали… А чё раньше молчал?
– Ну я это… Думал…
Витька совсем не рассердился, а, наоборот, помог снять сапоги и велел Сашке и Аркану подержать Павлика, чтобы тот не упал и босой ногой не наступил в воду.
И Аркан, конечно, ворчал себе под нос, что так и знал – придется мелким сопли утирать и трусы подтягивать, но Витька цыкнул на него, и Аркан заткнулся.
Павлик никогда не видел, чтобы Витька с кем-то дрался (но не сомневался, конечно, что в санатории он побьет любого, и не только в санатории), и вообще Витька был добрым. Однако его всё равно слушались. Вот Русел, например, был выше Витьки на полголовы, а делал всегда так, как Витька говорит, и никогда с ним не спорил. Его раньше дразнили Руслик-суслик (меньше всего он был похож на суслика – скорей, на кенгуру или пингвина), а Витька сказал, что он не Руслик, а Русел. И все тоже начали Русела так называть. Павлик догадывался, как раньше дразнили Аркашку… Но Аркан, правда, мог и сам за это врезать кому хочешь, он злой был. А Витьку все-таки слушался.
Носки все равно скоро сползли опять, но еще не до конца, и Павлик хотел остановиться, пока их можно было подтянуть, не снимая сапог, но тут над болотом разнесся унылый, жуткий волчий вой…
Все разом остановились и стали переглядываться. И Витька тоже остановился.
– Фигасе… – хмыкнул он. – Остерегайтесь выходить на болото по ночам, когда силы зла властвуют безраздельно…
– Вить, это волк? – задохнувшись, спросил Павлик.
– Это черная собака Баскервилс. Она живет на болотах и светится в темноте, чтобы ее было видно издали. Кто ее увидит, тут же умрет от страха.
– Правда, что ли? – пробормотал Русел.
– Ну, ты-то от страха умрешь, если мышь в коридоре встретишь.
Вой не становился громче, но все замолчали, и он зазвучал отчетливей: еще горше, еще страшней…
– Чё ждем? Зеленей не будет, – усмехнулся Витька и направился вперед, потянув Павлика за руку.
Сашка Ивлев трижды перекрестился, прежде чем двинуться дальше.
– Унылый, прочти-ка «Отче ваш» без ошибок! – приколол его Витька. – Может, собака Баскервилс услышит и заткнется.
И Сашка, как дурак, начал шептать «Отче наш».
– Фтопку. Не маршевая какая-то мелодия, шагать неудобно, – проворчал Витька, когда Сашка читал молитву в третий раз. – Не мажорно ни разу.
Но тот довел молитву до конца, хотя и совсем тихо, осенил себя крестным знамением – и надо же так случиться, но вой смолк именно в эту секунду…
– Оба-на… – вскинул голову Аркан.
– С нами крестная сила… – восторженно выговорил Сашка, обалдев от неожиданного успеха.
– А чё? – Русел посмотрел по сторонам. – Правда, что ли?
– Бог всегда помогает хилым задротам, потому что они созданы по его образу и подобию, – хохотнул Витька. – Пашка, если хочешь, чтобы Бог тебе помогал, как всем задротам, бери пример с унылого.
Павлику совсем не хотелось быть хилым задротом, он хотел быть как Витька, или Александр Петрович, или дядя Федя… Чтобы самому никого не бояться.
– А чё это там, пацаны? – спросил Аркан, показывая пальцем вперед.
