Пьеса
The Vortex by Noël Peirce Coward (1925)
Перевод В. Вебер
Действующие лица:
Престон
Элен
Поунсефонт
Клара
Флоренс
Том
Ники
Дэвид
Бунти Мейнуэринг
Брюс Фэалайт
Гостиная квартиры миссис Ланкастер в Лондоне. Цветовая гамма на грани оригинальности. Мебель простая, но очень дорогая.
В гостиной Элен Савиль и Поунсефонт Квентин. Их только что привел Престон. Элен — элегантно одетая дама лет тридцати. «Поуни» — пожилой холостяк.
Престон. Я ожидаю миссис Ланкастер с минуты на минуту, мадам.
Элен. Хорошо, Престон. Мы подождем.
Престон. Принести вам чай?
Элен. Благодарю, Престон, не надо, чай мы уже пили… дай мне сигарету, Поуни, они в шкатулке на столе.
Поуни. Я могу ошибаться, но, думаю, что вся эта яркость утомляет.
Элен. Ты придаешь слишком много значения интерьеру, Поуни.
Поуни
Элен. Знаешь, я не считаю новый фриз в твоей ванной хорошим и правильным.
Поуни. Как ты можешь, Элен! Его же просто невозможно описать словами, так он прекрасен. Парелли создал его специально для меня.
Элен. Лично я не смогла бы сидеть в ванной в окружении богов и богинь, фигуры которых куда лучше, чем у меня.
Поуни. А меня это вдохновляет. Вся эта комната типична для Флоренс.
Элен. В каком смысле?
Поуни. Во всех смыслах. Посмотри на мебель.
Элен. Возможно, несколько вычурная, но не режет глаз.
Поуни. Дорогая Элен, ты такая верная подруга.
Элен. Я очень люблю Флоренс.
Поуни. Мы все любим.
Элен. Том Верьян. Ты наверняка видел его.
Поуни. И кто он для Флоренс, бывший, настоящий или будущий?
Элен. Настоящий.
Поуни. Такая невинная внешность не может не привлечь внимания пожилой женщины.
Элен. Не груби.
Поуни. Я не про Флоренс, она слишком божественна, чтобы попасть в какую-либо категорию.
Элен. Ой ли.
Поуни. Да, Элен, ее магнетизм неподвластен и смерти, знаешь ли.
Элен. Я часто задумываюсь, а что со временем станется с Флоренс?
Поуни. Дорогая моя, я слишком занят мыслями о том, что станется со мной, и мне просто некогда задумываться о других.
Элен. Я-то как раз думала, что с тобой все ясно, Поуни.
Поуни. В твоих устах, Элен фраза эта звучит оскорбительно, но я предпочту воспринять ее, как комплимент.
Элен. Кто бы сомневался.
Поуни. Я ожидаю, что Флоренс еще долго будет вечно молодой, а потом внезапно станет прекрасной старухой, и будет продолжать жить, как ни в чем ни бывало.
Элен. Боюсь, ей уже поздно становиться прекрасной старухой. Придется и дальше быть вечно молодой.
Поуни. Полагаю, она бы не возражала, но это утомительно для Дэвида.
Элен. И ужасно для Ники.
Поуни. Он крайне эгоистичен. Люди искусства все такие.
Элен. Ты слышал, как он играл в Париже?
Поуни. Да.
Элен. И что скажешь?
Поуни. Неровно. Одна-две вещи великолепны, но он небрежен.
Элен. Ему недостает серьезности, но он еще очень молод.
Поуни. Ты действительно думаешь, что это оправдание?
Элен. Нет, боюсь, что нет, если так много поставлено на карту.
Поуни. А что поставлено?
Элен. Все… счастье его жизни.
Поуни. Ты преувеличиваешь, дорогая.
Элен. Это правда.
Поуни. Я уверен, Ники будет совершенно счастлив, пока сможет привлекать к себе людей. Он любит, когда к нему тянутся.
Элен. Естественно, он же сын Флоренс.
Поуни. Как же это здорово, быть ее сыном.
Элен. Ты не веришь, что у Ники есть талант, не так ли?
Поуни. Не думаю, что это так важно.
Элен. А я думаю, что есть.
Поуни. Ты видишь в людях много хорошего, Элен. Я всегда это знал.
Элен. У Ники не было и шанса.
Поуни. Ерунда… он получал все, что хотел, с того самого дня, как родился, и он будет транжирить предоставленные ему возможности, пока не умрет.
Элен. Вполне возможно.
Поуни. Вот это уже ближе к истине.
Элен. Он, возможно, получал все, что хотел, но ничего из того, в чем действительно нуждался.
Поуни. Ты говоришь о социальном или духовном?
Элен. Ты совершенно прав, Поуни, и никогда не смог бы так хорошо сохраниться, если бы тратил зазря свое драгоценное время или искренность.
Поуни. Я прощаю тебя и за это, Элен, от всей души.
Элен. Премного тебе благодарна.
