Я снова усмехнулся, чуть всплеснул ладонью, будто мысленно давая разрешение, и просто следил за ее последующими действиями. Когда же она взяла в руки шампунь, я ненадолго прикрыл глаза, так как знал, что она будет делать после. Мягкие ладони касались моих волос и также мягко, бережно проходились по ним, погружая их в пену. Было тихо. Я бы даже сказал, слишком тихо. Уже десять минут я спокойно и терпеливо позволял ей ухаживать за моими волосами. Слушал ее тихое и в какой-то момент томное дыхание, а также стук ее беспокойного сердца. Через некоторое время душевая лейка смысла пену с головы.
— Моя очередь. — очередная легкая усмешка, с легким звуком вышедших из ее уст: «Ой…!», я разворачиваю ее к себе спиной. Ее спина касается моей груди, а мои ладони обернулись вокруг ее талии. Ее волосы завязаны в круглый пучок, что крепились на одну большую иглу. Спокойно снимаю иглу и убираю в сторону, отчего ее гладкие и мягкие волосы каскадом упали на ее плечи.
— Б-будь… понежнее…
— И почему у меня такое чувство, что эти слова я еще услышу, но уже в другом контексте? — на этот раз уже я налил в ладони шампунь и также проходился по ее волосам. Думаю, ей не составит труда понять, что именно упирается ей чуть ниже спины. Все эти игры в ванной слегка возбудили мое тело. Пусть разумом я и понимал, что это неправильно, но тело считает иначе. Простой инстинкт. Я не стал слишком долго замораживаться с мытьем волос и через некоторое время смыл пену теплой водой. Когда с этим было покончено, то кто-то не особо хотел менять это уютное и довольно близкое положение. Сейчас мы, как и тогда в башне перед завершением второго этапа экзамена на чунина, были как никогда близки.
— Ты определенно любишь находится возле меня, да?
— Я много чего люблю. — не стала она отрицать, а я чуть повернув голову в бок наблюдал за ее наглой улыбкой и закрытыми глазами. Будто она гордилась этим достижением. Я устало вздохнул.
— Это хорошо, когда есть вещи, что приносят удовольствие.
Саске под водой сложила ладони в замок, сжимая их, выпускала из круглого отверстия струю фонтанчика. Будто маленький ребенок играл в ванной. Еще не хватало какой-нибудь маленькой резиновой утки для полной картины.
— Я помню, что также сидела с Итачи в ванной и любила делать подобное. Такое необычное чувство дежавю. Я почти каждый день спрашиваю себя и не могу дать уверенного ответа на этот вопрос. Неужели из-за безумной жажды силы человек готов отказаться от всего, что у него есть?
— Ну, у меня был отец, который был готов отказаться от всего ради получения того, что он хочет. Все предпосылки и намеки на то, что ему все равно на своих близких, еще с зародыша были видны как на ладони. В своих манипуляциях он использовал и убивал всех, кто вставал у него на пути. Была ли когда-нибудь Итачи такой в твоих глазах, Саске?
— Нет, никогда.
— Произошло ли перед этим что-то странное?
— Я… случайно услышала слухи о том, что Итачи подозревалась в убийстве Учиха Шисуи. После этого произошел какой-то конфликт, в ходе которого несколько членов нашего клана и даже отец говорили на повышенных тонах. Я не смогла понять, что именно произошло тогда. Итачи не была похожа на себя. Бросила кунай в знак нашего клана и будто была разочарована в них всех. Мне было просто… страшно. Я просто хотела, чтобы это закончилось.
— Ты была ребенком, что не хотел, чтобы его спокойная идиллия, комфорт и тихая жизнь закончилась конфликтом, который не имеет к тебе никакого отношения. Вполне возможно, что перед этим «что-то» произошло, а итог всего этого вылился в резню в вашем квартале. Все же, никто не будет посвящать в серьезные проблемы клана или твоей старшей сестры простое дитя.
— Ты действительно считаешь, что кто-то заставил ее все это сделать? Тот «Человек-В-Маске»?
— Я не могу ничего утверждать, но что я могу сказать с полной уверенностью, так это то, что людям свойственно лгать, создавать маски, скрывать истинные намерения лишь для того, чтобы добиться своей цели.
— Мне последнее время иногда начали сниматься сны о… о той ночи.
— Кошмары?
— Нет, такое чувство, что это… воспоминание. Запечатанное. Скрытое от моих глаз. Итачи стоит спиной ко мне и поворачивает в мою сторону голову, но ее лицо… оно будто скрыто от меня черной вуалью. Я пытаюсь дотянуться до этой вуали, сорвать ее и увидеть, что именно она чувствует, но каждый раз мне это не удается.
— Хмпф, гендзюцу, которое запечатывает какой-то участок памяти? Я о таком никогда не слышал. Возможно, в ту ночь Итачи не хотела, чтобы ты увидела ее лицо. — она тихо кивает и задирает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Ты потерял двоих своих сыновей. Ты ведь желал отомстить? Как именно ты это планировал сделать?
