Водоворот Молний полностью

— Ладно-ладно, я согласен на это условие. Я постараюсь сдерживаться, но тогда вы определенно не уйдете, пока не попробуете мое вино. И нет, мне совершенно плевать, что у вас за маской, несмотря на то, что больше половины деревни считает это чем-то мистическим.

— Я-я пожалуй, все же, пой… — уже поворачивается к выходу, тянет одноглазый руку к ручке двери, но я быстро ловлю его руку и сжимаю ее до заметного напряжения. Даже, кажется, почувствовался хруст.

— Я ненавижу, когда меня не уважают и игнорируют мои слова. Я только что поставил на вашу руку метку моего отца. У вас есть выбор. Попытаться выбраться из моей хватки, в процессе чего я сломаю вам руку, и попытаться сбежать, но после каждой попытки я буду чудесным образом оказываться рядом с вами, или просто посидеть за общим столом и немного выпить. Бутылка всего одна, и от нее точно ничего страшного не случится.

— Н-но новая книга… — жалобно простонал он с заплаканным единственным глазом, решившись он на самую отчаянную и жалкую попытку убедить кого-то из тех, что я видел.

— Вы про книгу этого старика-извращенца⁈ Во Имя Девяти, что этот старик, что вы, иногда похожи на сраных малолетних извращенцев. Никуда ваша книга не убежит.

Я отпустил его руку, отчего тот мгновенно начал слегка ее разминать в попытке избавиться от неприятного ощущения, и, развернувшись к Какаши спиной, дошел до холодильника и достал из него вино, что имело называлось «Le Garde». Фиолетовое дорогое вино столетней выдержки. Мне понравилось его название, оно означало «Охранник», да и сам владелец магазина с волнением крайне хвалил его в связи с тем, что оно было одним из самых дорогих в его магазине и при его приобретении любой человек автоматически становился Vip-Покупателем. Даже специальную черную карту дал со своим именем, чтобы меня обслуживали вне очереди и предоставляли всегда самое лучшее. Ну, я не был особо этому удивлен. Это вино по стоимости можно было сравнить с небольшим домом. У меня был собственный заработок и наследство, потому я и мог себя немного побаловать.

— Тебе уже довелось познакомиться с ним?

— Да. Ничего особенного. Просто поговорили о прошлом и философии, а после он немного помог мне в решении проблемы с печатью Саске. Я, кстати, смог ее улучшить. Думаю, что, если она использует печать вместе с покровом из молнии, ее скорость будет даже чуть выше вашей. — Саске изображала из себя молчаливую куклу, но она явно не умела скрывать смущение от похвалы. Ей было непривычно слышать такое от меня в присутствии других людей. Да и я никогда не был подлизой или любителем хвалить кого-то просто так.

— Вот оно как. А вы… заметно сблизились, верно?

— Мы тренировались вместе еще с академии и более месяца были немного… «вынуждены» жить под одной крышей. Если вас это удивляет, то я крайне разочарован в вашем умении использовать дарованную вам информацию.

— Я просто озвучил факт, а не вопрос.

— Вы постоянно будто задаете вопросы, но сами того не осознавая, уже заранее знаете на них ответ. Вы будто пытаетесь не видеть ответа и хотите услышать его от других. Вы определенно один из тех, кто любит слышать ответы на свои вопросы от других. Привычка, скорее всего, развилась от выбивания духа из бедных генинов своим экзаменом… да?

— Они были мне благодарны за этот урок.

— Да, за урок психологии и философии, но кто вы такой, чтобы решать за них, что хорошо, а что плохо? Вы сами же ставили их в обстоятельства, где разрушается тонкий мост доверия друг с другом, заставляли подозревать друг с друга и сражаться между собой за шанс стать шиноби. «Без-пяти-минут-генины» действительно должны были пройти ваш экзамен лишь за счет своей чистой души и самопожертвования…? Пожалуйста, это же так… Лицемерно, Какаши. Прежде чем учить ребенка или подростка, что такое добро, а что такое зло, нужно показать ему пример, а не выставлять их самих в качестве примера, это выставляет именно вас в плохом свете. Вы — Учитель, Шиноби уровня Джоунина, а не Философов или Психолог. Вы, как взрослый человек, должны понимать, что люди эгостичны. Особенно дети и подростки, которые жаждут достичь своих маленьких целей и желаний. Таким поведением вы доказываете лишь самому себе, что вы правы, но никогда не смотрите глазами своих учеников, каково это, иметь подобного учителя, которого не волнуют их желания. А когда же вы уже доказали свою правоту и привели пример «правильного» шиноби, что вы делали после этого? Ничего. Так, скажите мне, Хатаке Какаши. Неужели генины, что только выпустились из академии, не заслуживали вашего внимания только из-за простого факта, что они не видели того, что видели вы…?

— Наруто! — выкрикнула мое имя, встав из-за стола, Саске. Я наступил на старую рану нашего учителя, предварительно посыпав ее солью, но я ненавижу «текущего» Какаши. Меня раздражает сам факт, что после всего того, что с ним случилось, ему кажется, что этот мир и, самое главное, «Мы» ему что-то должны. Я прямым текстом говорил ему о том, что как этому миру, так и людям вокруг… Абсолютно. Плевать.