Водоворот Молний полностью

Фантомный голос отца будто насмехался надо мной. Потеря жизненной энергии не могла не оставить на мне этого мерзкого отпечатка. Ведь, неспроста Один в прошлом предупреждал меня о том, чтобы я не делал этого, по всей видимости, он банально не хотел видеть свою игрушку калекой или слабым посмешищем, что влюбился в какую-то простую смертную. Я чувствую в своей груди ноющий шрам, что не дает мне нормально ощущать свое тело, но даже такие шрамы способны заживать. Мне нужно лишь время. Был крайне очевиден тот факт, что моим врагам на это было абсолютно все равно. В принципе мне попросту придется перестать играть со своими врагами, затягивая сражения, в противном случае я могу снова ощутить этот внезапный приступ и оказаться в крайне щекотливом положении. Слабость продлилась не более десяти секунд, и в следующую минуту я уже смог уверенно встать и направиться к шкафчику с одеждой. Надел простую свободную голубую футболку без рукавов, трусы и серые мешковатые штаны. Почесав затылок, я вышел из комнаты и медленным шагом добрался со второго этажа дома до кухни. Запах свежеприготовленной пищи приманил меня, словно голодного хищника, но я лишь спокойно подсел за стол и молча посмотрел на спину готовящей еду Саске. Белый фартук закрывал перед. Длинные черные волосы были завязаны в конский хвост. Также она была одета в черный мешковатый свитер и голубые джинсы, что подчеркивали ее задницу, отчего я даже слегка сместил в бок голову, увлекшись ее оценкой. Саске повернулась в мою сторону, и я несколько выпал в каплю даже не от ее внешности, а от довольно провокационного «окошка» в районе солнечного сплетения, которое открывало вид на кожу и нижние части груди. Да и еще было невооруженным взглядом понятно, что под свитером она не носила лифчик. Не думаю, что она превзошла по красоте Сиф, но, как и любая красивая девушка, она подобна драгоценному камню, что имеет свою особую ценность.

На столе постепенно появлялось все больше и больше еды, что я улепетывал за обе щеки. Вот на него «ступила» глубокая круглая тарелка, до верху заполненная белым рисом, что источал белый пар и был полит коричневым соусом, за рисом последовали овощное рагу и большая сковородка жаренного мяса, покрытого приятными специями. Все это «добро» я закусывал ломтиками хлеба, а когда с ним было покончено, «зло» в моем лице блаженно выдохнуло. Саске все это время молча наблюдала, подставив кулак под свой подбородок, и лишь в конце без лишних слов, будто читая мои мысли, вытащила из морозилки парочку алюминиевых банок Медовухи. Все же, приятно, что обычный люд смог создать такую удобную форму для моего пойла.

— Сколько прошло времени после нашего сражения…?

— Ты провалялся в кровати почти сутки. Сейчас уже вечер.

— Мда уж, обычно, я так долго не отдыхаю, но сейчас уже знаю, по какой причине.

— Что ты… что произошло?

— Если бы в этом мире был настоящий «Бог», я бы мог дать хорошее сравнение. Есть такие личности, которые достигают определенного уровня силы, и люди называют их этим словом за их достижения, силу и возможности. Там, откуда я пришел, слово «Бог» — это не просто титул. Мы рождаемся, уже получая преимущества далеко за пределами понимания обычных людей. Именно это и проводит черту между «Нами», — указал я свободной рукой себе на грудь, в другой все также держа открытую банку алкоголя, — и « Вами». Мы сильнее, быстрее, прочнее, и на наши тела не влияет время. Мы можем поддерживать ту физическую форму, что мы считаем для себя комфортной. — осушив первую банку алкоголя, я отложил ее на стол и приступил к следующей. — Проблема заключалась в том, что у меня не было ни времени, ни желания искать метод тренировок, который поможет тебе стать сильнее. Да и даже если этот метод будет найден, то результат все равно будет крайне небольшим и не сможет удовлетворять как мои желания, так и твою жажду знаний и силы. Да позволить кому-то экспериментировать с твоим телом я просто не мог. Единственный известный шиноби, что занимается чем-то похожим, это Орочимару.

— Поэтому ты решил провести эксперимент с моим телом… лично? — она подложила руки под грудь и чуть приподняла свои прелести, сохраняя задумчивое выражение.