За прошедшее время я изменил свой внешний образ. Прическа уже более не походила на вечный беспорядочный колючий бардак, а уже более или менее имела местами прямые и ухоженные длинные локоны. В этой прическе определенно можно было увидеть отличие с Минато, но отличительная черта в виде длинной кисточки спадающая мне на плечо выделала из общей картины. Я решил изменить цветовую гамму своего образа и сделал себя более светлым и ярким, а все из-за того, что пусть черный цвет всегда в моде, но и другие цвета тоже должны показывать изменения в образе человека. Майка с длинными рукавами была оранжевого цвета, а поверх неё был качественный сшитый на заказ белый плащ с языками красного пламени у низа краев. Обычные черные штаны и ботинки. Вечный пояс с молотом и подсумками.
Когда я вошел в свое пространство, то я ощутил какое-то неизвестное и чуждое чувство опасности. Словно я находился в логове какого-то чудовища и какая-то часть внутри меня знала, что это было правда. Когда я нашел «Её», то в моей голове всего на пару секунд образовался чудовищный образ человеческого силуэта передо мной. Первая секунда зрительного контакта словно послала в мой мозг всего одно единственное «кадзи» которое пробирало все мое естество до глубины души.
— 切る / Kiru / Резать
Мое тело ведомое инстинктами самосохранения приготовились к битве, отчего я уже мгновенно достал из пространственного кармана свое оружие для готовности к принятия на себя удара, но его не последовало. Вместо этого черный образ с необычными разными цвета глаз мягко врезался в меня, тем самым развеивая этот навеянный образ или наваждение.
Я сразу понял, что Саске все же ни капли не щадила себя и самую малость «свихнулась», но с другой стороны я видел на её лице искреннюю улыбку, а во взгляде радость, спокойствие и облегчение. Ей удалось достичь своей цели. В её взгляде я более не вижу неуверенности, а лишь предвкушение и жажда показать мне все то, чему она могла научится и… по всей видимости обрести. Саске по пути в дом активно и возбужденно рассказала о том, что её посетил один очень интересный и важный гость который открыл ей не только тайны её истинного происхождения души, но и помог ей освоить Риннеган. Я еще при первой же встрече заметил, что она не просто все это время поддерживала режим додзюцу, а она… не могла отключить его. Я сразу смог понять с чем это связано. Есть такая особенность в тренировке. Её тело и дух пережили невероятное количество стресса, отчего все её тело более не могло ощущать такое просто понятие как
Во время принятия пищи Саске проявляла недюжинную степень наслаждения. Несмотря на это она не опускалась до уровня дикого животного и лишь после быстрой принятия порции риса с подливой и тушёным мясом делала паузу с довольным мычанием с закрытыми глазами. Не забывала при этом периодически запивать все добро свежим холодным соком из фруктов или простой прохладной водой. Каждый кусочек еды и питья ощущался для неё так словно это было последнее, что она пробует в этой жизни.
Все это время я сидел за кухонным столом напротив, лениво, медленно и просто создавал образ «элегантного» аристократа принимающий еду ножом и вилкой. Было время как-то научится вести себя более цивилизованно и статно перед лицом обычного люда. После принятия принятия пищи Саске уже решила заняться своей внешностью. В первую очередь использовала какую-то технику, что позволяла ей в буквальном смысле этого слова изменить свою внешность и устранить все изъяны. Саске зажгла свои ладони в голубой чакре и поглощала чакру из окружающего пространства, которая в процессе усваивалась в организме и позволяла ей сделать свое тело куда более молодым, свежим и сильным. Волосы приобрели здоровый темный оттенок, а морщины и худоба пропала. Мне стало ясно, что ей не нравилось иметь такие длинные неухоженные волосы и в одном простом жесте обрезала гриву до лопаток. Ну и еще поправила челку для того, чтобы она не перекрывала обзор. Во время этого процесса я смог краем глаза увидеть как лезвие клинка за время своего обучения износилось и местами имело царапины, но острота лезвия наоборот создавало какое-то ощущение того, что лезвие каждый день точили до опасной белой кромки.
