— К черту мигрень! — крикнула она. — О какой мигрени может идти речь, если ты такое вытворяешь накануне свадьбы?! — До этого бледное лицо раскраснелось, глаза сверкали гневом. — Ты можешь себе представить, что мы испытали, когда вчера вернулись и не нашли тебя дома?! Мы…
Но Мадлен не дала ей закончить мысль, перебив:
— Будь справедлива, Луиза. Спохватились вы не сразу, сначала, наверное, и не заметили, что девочки нет дома. И только когда я…
— Мадлен, ты всегда хочешь показать свою значимость, подчеркнуть, что мы без тебя ничто. Разве об этом сейчас речь?
Луиза не любила, когда ее перебивали, но и Мадлен тоже не допускала, чтобы ей перечили:
— Не об этом, но все должно быть по справедливости. Вы не сразу заметили, что Джесси нет дома.
Этот спор мог продолжаться до бесконечности. Джесси это знала. Отвернувшись к окну, она ждала его окончания. Оно наступило вскоре, как только Роджер Корн вошел в спальню жены. Женщины примолкли, в его присутствии они никогда не выясняли отношений.
Роджер прикрыл за собой дверь, в которую пыталась протиснуться Кристи, прислонился спиной к стене и обвел взглядом трех женщин.
Луиза снова откинулась на подушки, изобразив на лице страдальческое выражение. Мадлен поудобнее уселась в кресле. Джесси молча стояла у окна.
— Итак, — строгим голосом, сразу же определяющим, кто в доме хозяин, начал Роджер. — Джесси, мы ждем от тебя объяснений.
Джесси вздохнула. Что она могла им объяснить? Рассказать о безумных дне и ночи? О том, как взрывалась вселенная и как она таяла от прикосновений рук Питера? Как от его жарких поцелуев забыла обо всем на свете, даже о том, что близкие не находят места от волнения за нее?
Нет, это ее тайна, и рассказывать об этом она никому не собирается. Во всяком случае, сейчас.
— Я уезжала из города, — потупившись, произнесла она. — Простите, я забыла вас предупредить.
После ее слов в комнате несколько мгновений стояла тишина, а потом Роджер, Луиза и Мадлен заговорили одновременно, обрушив на Джесси сотню обвинений в черствости и бессовестности.
Из их криков она узнала, что после того, как вчера вечером родители вернулись с озер, им позвонила Мадлен и сообщила, что ей категорически не нравится настроение Джесси, что у девочки предсвадебный синдром и ее следует показать психотерапевту. Тут-то супруги и обнаружили, что дочери нет дома. Ее мобильный телефон был отключен. Естественно, первым делом позвонили Дэниелу, который, опять же естественно, ничего не знал о местонахождении своей невесты. Обеспокоенный Дэниел приехал к ним через полчаса, и они уже вместе стали обзванивать знакомых Джесси. Никто ничего сообщить не мог. И только Бетти, заикаясь, запинаясь и боясь подвести подругу, рассказала, что видела автомобиль Джесси на стоянке возле городского парка. Тогда-то все и перепугались. Роджер занял позицию у телефона, с минуты на минуту ожидая звонка от похитителей с требованием выкупа. Но никто не звонил, и волнение достигло высшей точки. Каждый старался выстроить свою версию, одну страшнее другой. Например, маленькая Кристи предположила, что старшую сестру съел лев из зоопарка. От ее слов отмахнулись и отправили упирающуюся девчонку спать.
А сами не сомкнули глаз всю ночь. Дэниел, как мог, успокаивал обеспокоенных Корнов, хотя и на нем самом от волнения лица не было. Он беспрестанно бегал по комнате и поглядывал на безмолвный телефон.
С утра приехала Бетти, взволнованная судьбой подруги, за ней Мадлен, которая увела обессиленную Луизу в спальню и уложила в постель.
У Дэниела на утро была назначена важная встреча, и он, осунувшийся и словно постаревший за ночь, поддерживаемый Бетти, уехал в офис.
Роджер Корн закрылся в своем кабинете, сообщив секретарше, что на работу сегодня не придет, что само по себе было уже немыслимо.
Вот такие страсти и ужасы им пришлось пережить, а тут появляется виновница всех переживаний и сообщает, что просто уезжала из города и забыла их предупредить!
— Ты поступила очень жестоко, — сказала Луиза.
Остальные дружно закивали. Такого единодушия в семье Джесси уже давно не наблюдала.
— Я уже взрослая и вольна поступать так, как хочу. — Джесси решила положить конец всем причитаниям, ахам и охам. — Неужели я должна отчитываться перед вами за каждый шаг?
Роджер прочистил кашлем горло и произнес, предварительно переглянувшись с Луизой:
— Да, Джесси, ты можешь поступать, как хочешь. Но, видимо, ты не настолько взрослая, чтобы понять, что близкие волнуются о тебе.
Он еще хотел что-то добавить, но Луиза перебила его.
— Ты, Роджер, говоришь совсем не о том. — Она посмотрела на дочь: — Ты не имеешь права поступать так, как желаешь. Особенно сейчас, когда до свадьбы с Дэниелом осталось несколько дней и все журналисты в городе застыли в стойке в ожидании какой-нибудь сенсации.
— Мама… — протянула Джесси.