Выбравшись на улицу, я побрел через лагерь, кивая знакомым шиноби и куноичи, что спешили по своим делам или просто отдыхали, устроившись недалеко от своих спальных мест. Кто пил, кто курил, небольшой группой играл в карты, некоторые разогревали себе простой ужин на походных плитках. Другие чистили оружие, зашивали порезанную или дырявую одежду — не все могут позволить себе несколько запасных комплектов. В общем, обычный быт воюющих солдат с поправкой на местную реальность. Вот только расслабленность картины нарушалась у некоторых бегающими в поисках опасности глазами, нервными подергиваниями рук к оружию при громких звуках и напряженных мышц тела, готовых сорваться с места при первых же признаках обнаружения врага. Покачав головой, я направился к палаткам напарников, возле которых уже был разведен в яме небольшой костерок, а вокруг устроились знакомые силуэты людей и собаки.
— Как прошла вылазка? — безразлично поинтересовался я у Тсуме и Ротаро, плюхаясь на землю рядом с Инузукой.
И только тут заметил, что все трое, включая смутно знакомую куноичи без клановых знаков рядом с Иши, дымят самокрутками.
— Да никак — пробежали по маршруту, врагов не встретили и вернулись обратно, — пожала плечами Тсуме, глубоко затягиваясь и начиная кашлять.
— Понятно.
Покосившись на дым от самокруток, я наклонился в ее сторону и втянул в себя воздух, пытаясь определить содержимое. Но стоило мне почуять знакомый сладковатый, чуть пряный запах, как всю апатию и равнодушие буквально смыло раздражением и злостью.
— Тсуме, откуда вы взяли это курево? — сдержанно поинтересовался я у куноичи, решив прежде выяснить, откуда они достали наркоту, а потом уже начинать откручивать шеи и давать по башке.
— А? Знакомый джонин угостил и сказал, что очень расслабляет, — ответил Иши, — и между прочим, очень даже правильно порекомендовал — отлично действующая штука.
— Ага, помогает, — поддакнула его соседка.
Глубоко вздохнув и поглубже загнав злость на малолетних идиотов, я потянулся и одним молниеносным движением забрал у троицы самокрутки, тут же потушив их небольшим плевком воды.
— Эй!
Проигнорировав недовольство, я обвел их тяжелым взглядом.
— А вы знаете, ЧТО именно вы сейчас курили?
— Какая-то травка из Кусы, — насупившись ответила Тсуме.
— Точнее, наркотическая травка из Кусагакуре, которая помимо расслабляющего действия на организм, так же здорово замедляет время реакции ее курившего в течение еще как минимум полутора суток, — процедил я, придавив идиотов слабым КИ, — организм джонина очистится за ночь сна практически без последствий, а вот вы рискуете на следующий день здорово уменьшить свои шансы на выживание при встрече с врагом. Поэтому, живо достали все запасы и отдали мне!
Немного побледневшие курильщики разом сообразившие, что собственными руками чуть не выкопали себе могилу, молча начали копаться в карманах и доставать самокрутки. Экспроприировав их и засунув к себе в походную аптечку — при должном умении, эту травку можно превратить в хорошее обезболивающее лекарство — я вздохнул.
— Я понимаю, что вы устали и измотаны, но гробить себя наркотой не дам! В конце концов, даже алкоголь не так вреден, как эта дрянь. Уж я таких в свое время в больнице навидался достаточно. Найдите себе другие способы расслабиться или курите уж нормальный табак, всяко меньше вреда будет.
Некоторое время после моей раздраженной тирады все молчали, но в конце концов, согласно покивали головой.
— Сам-то ты как? — спросила Тсуме.
— Устал зверски, но сейчас вроде поменьше работы становится, — хрустнул я шеей, — если Ива не решит опять попробовать нас сковырнуть, сначала выбивая патрули, то и с вами смогу побегать, оставив госпиталь на Чифую.
— Ммм…
И мы снова замолчали, наблюдая за пляшущими язычками пламени в костре.
— Ладно, мы пойдем уже спать, — спустя десяток минут объявил Иши, переглянувшись с соседкой.
— Спокойной ночи, — кивнул я.
Проследив за парочкой, вместе удалившейся в одну палатку, я усмехнулся — хоть здесь завел себе девушку, забыв про первую влюбленность в Хьюгу. Оно и верно.
— Как же я устала, — пробормотала Тсуме, привалившись к моему плечу, — совсем не так я представляла себе свою карьеру.
— Как будто нас спрашивали, сюда отправляя, — фыркнул я, — хоть и говорят о скором окончании войны и перемирие с Ивагакуре, но нам тут еще долго куковать.
— Этого я и боюсь, — вздохнула напарница, — если так фигово уже после четырех месяцев войны, то что будет дальше? И каково тем, кто воюет уже давно?
— Ну, ты не сравнивай себя с ветеранами, кому на пять-десять лет больше, — хмыкнул я, — мы, можно сказать, только из песочницы выбрались и сразу попали на войну. Повезло еще, что не в самый разгар, а то бы вырезали только так. Что касается тех, кто давно воюет, то вон сидят с пустым взглядом. Так что крепись. Хотя бы ради того, чтобы вернуться к тем, кто нас ждет дома.
Я обнял куноичи и ободряюще похлопал по плечу.
— Дома… хочу домой, в мягкую постель, помыться в ванной, поесть нормальную еду, а не эту дурацкую плитку походного пайка, — тихо прошептала напарница.
