Это да, к подобным случаям я подпустил Учиху только тогда, когда убедился, что она усвоила необходимый минимум и не нанесет своими потугами только больше вреда. С тех пор прошло чуть больше двух с половиной месяцев и через ее хрупкие на вид ручки прошли десятки шиноби, естественно, с моим надзором и помощью большую часть времени. Пусть Чифую и не дотягивает до настоящего ирьенина без теоретической базы, но на полевого медика она сдаст с легкостью точно. К этому, еще немного подучил ее проводить улучшения своего тела для большей выживаемости и даже поставил лечебную печать, чтобы не потерять такого ценного помощника — первые месяцы я буквально зашивался, а потом контингент лагеря начал постепенно увеличиваться и количество работы соответственно тоже, пусть сложностью и пониже.
— Кстати, а где эти два балбеса? — спросил Учиху, отмечая отсутствие еще парочки помощников.
Поскольку грубая сила в госпитале тоже нужна, то я припахал на место санитаров двух парней, что повредили себе кейракукей и не могли в ближайшее время полноценно пользоваться чакрой. В обмен на качественное восстановление, естественно, а не по доброте душевной. И им хорошо, и мне возможность лишний раз потренироваться на получение следующей степени ирьёнина.
— Пока вы сегодня отдыхаете, они взяли на себя вторую и третью смены.
— Хорошо, тогда оставляю все на тебя, — зевнув, помахал помощнице и направился к выходу из лазарета.
— Ано…
— М?
Развернувшись к Учихе, я вопросительно приподнял бровь, но проследив за ее взглядом, хмыкнул. Ладно, поможем малышке.
— Так, больные, если кто из вас решит удрать, пока меня не будет рядом, то даже и не думайте! Все равно найду и руки-ноги переломаю, чтоб уж точно никуда не рыпались! Вы меня знаете. Вам все понятно?!
Дождавшись дружного «хай» от великовозрастных рас***дяев, что были в сознании, я с чувством глубокого удовлетворения покинул лазарет и выбравшись на улицу, побрел в сторону своей палатки. Ну что за люди, а? И ведь большинство не в первый и даже не во второй раз лежат, а все норовят свалить, как только становятся хоть немного способными передвигаться на своих двоих. Одни хлопоты с такими больными. Эх, а мне ведь еще сейчас с Тсуме разбираться… Мдя, жопа.
Как бы мне не хотелось сейчас возвращаться к себе и разбираться с девичьими чувствами, но тут уже ничего не поделаешь. Сам тр**ал, сам и разбирайся. Нечего вчера было думать не той головой под воздействием алкоголя. Если честно, когда Инузука начинает хмуриться, рычать и показывать клыки, то становится реально страшной, со своими-то глазками звериными. Да и сейчас, кристально трезвым и без искажающего воздействия на соображалку, можно хотя бы себе признаться, что я просто побоялся бы затащить ее в постель… Ну, не побоялся, поскольку сильнее напарницы даже не в два раза, так что и вреда не причинила бы при всем желании, но не решился-то точно. Все же Тсуме из той породы женщин, что называют бой-бабами и никак иначе. Пусть сейчас ей всего четырнадцать (или пятнадцать уже есть? С этой войной дерьмовой обо всем забываешь напрочь!), но если вспомнить первоисточник, то там она крепко держала клан в кулаке как лидер, а муж даже удрал от нее, вроде бы подавшись в нукенины. И зачатки такого характера видны уже сейчас.
Правда, в палатке меня ждала несколько иная картина, чем ожидалось. А именно — издерганная и явно не знающая куда деть руки, одетая Инузука, почти до крови искусавшая нижнюю губу. Учитывая, что она так делает только в минуты сильнейшего волнения или расстройства, то состояние напарницы очень даже понятно. Так что накидываться с угрозами и чем-то подобным на меня никто не стал, несмотря на подспудное ожидание. К тому же и ее положение тела (ноги под себя, руки на коленях) показывало далеко не агрессию, а готовность к разговору.
— Хмм, я так понимаю, Хьюга исчезла как только оделась? — спросил я, просто чтобы не молчать на пороге.
— Хай, — тихо ответила Тсуме, по-прежнему не смея поднять на меня взгляд.
Ну нет, так дело не пойдет! Уже позабыв про свои страхи, я плюхнулся на застеленный футон (наверняка она же и постаралась) рядом и подхватив за талию, перенес вякнувшую от неожиданности девушку к себе на скрещенные в позе лотоса ноги. А сам еще и обнял, чтобы никуда не рыпалась, пытаясь убежать. В конце концов, я совсем забыл, что приходится иметь дело с эмоционально нестабильным подростком (война, убийства, кровь и все такое, положительного воздействия на психику женщин точно не оказывают), а не взрослой и опытной женщиной.
— Значит так, в произошедшем вчера нет ничего страшного или постыдного ни для одного из участников, — начал я, положив подбородок на макушку куноичи и покрепче прижимая ее к своей груди, чтобы даже не думала рыпаться. — Единственное, что жаль, так это то, что твой первый раз произошел в таком состоянии, да еще и в несколько большей компании, чем стоило, но смею надеяться, что хоть удовольствие ты получила?
