Добросовестно пересказав еще раз историю сотворения мира, начиная со вселенского потопа в отдельно взятой квартире, я, естественно не забыла поделиться и информацией полученной от бабки Тани. Единственное, о чем я умолчала, так это о просьбе Полежаева помочь в поиске подруг девочки.
— Вот и все, что я знаю, — закончила я свой рассказ. — Даже полиция не знает, кто эта девочка, а уже тем более кто ее подруги и как их зовут.
— Ужас какой, — математичка Ольга Георгиевна всплеснула руками. — Что же это такое происходит? Детей из дома выпустить нельзя! Обязательно маньяк нападет!
Учительская загудела, каждый счел своим долгом прокомментировать услышанное. За дверью задребезжал звонок, призывая учителей и детей занять свои места в классе.
— Марина Вячеславовна, — психолог Людмила Степановна взяла меня за локоть. — Мне с вами поговорить надо будет, зайдите ко мне после урока, я вас чаем напою.
— Хорошо, — почти не удивилась я.
***
После урока я направилась в кабинет психолога. Мы сидели в удобных креслах, пили черный свежезаваренный чай. Людмила Степановна всегда заваривала настоящий крупнолистовой, ароматный и очень вкусный. Она пододвинула мне тарелочку с печеньем и наклонившись почли к самому моему уху, задала вопрос, от которого я подпрыгнула.
— А как звали ту девочку?
— Не знаю, — честно ответила я. — А у вас есть предположения кто это может быть?
— Не то, чтобы предположения, — ответила психолог. — Но теперь я начинаю понимать беспокойство родителей. Может быть это и не связано, конечно, с убитой.
— Родителей нашей ученицы? — уточнила я.
— Да, — кивнула она головой и начала свой рассказ.
Дня за четыре до обнаружения школьницы, родители одной из девочек обратились к директору школы с жалобой, что их дочь отказывается выходить из дома и идти в школу. Такое странное поведение ребенка встревожило их. Обеспокоенные родители, ничего не добившись от дочери решили — проблема в школе.
Директор, пообещав разобраться в ситуации вызвала психолога и классного руководителя. Обе категорически отрицали наличие каких-либо конфликтов. Дашенька Дмитриева, ученица пятого класса была обычной девочкой, в меру шкодливой и достаточно ленивой чтобы добросовестно готовиться к урокам. Однако забитой тихоней ее тоже никто назвать не мог.
Людмила Степановна относилась к своей профессии серьезно, так что ни один ученик из Дашиного класса не остался без внимания. Ничего интересного, по ее мнению, дети сказать не смогли.
— И вот теперь, — закончила женщина. — После твоей истории с убийством я вспомнила. Одна из девочек Алина Союшкина, сказала, что у Даши появилась новая подруга. Они много времени поводили вместе, постоянно переписывались, куда-то пропадали по вечерам. Подробности Алина не знала, но очень обижалась на подругу. Наверное, мне стоит рассказать об этом в полиции?
— Непременно стоит, — уверила я её. — А больше из учеников никто себя странно не вел?
— Это же дети, — засмеялась Люда. — У них всегда все странно и загадочно, даже у отпетых хулиганов.
Поблагодарив Людмилу и оставив ей контакты Полежаева, я отправилась на следующий урок.
После уроков я набрала номер Полежаева. Добросовестно пересказав выведанную мной информацию, я нагло поинтересовалась о его дальнейших планах.
— Собираюсь навестить родителей убитой девочки, — последовал ответ.
— Так ты уже знаешь кто она! — обрадовалась я.
— Конечно, — усмехнулся оперативник. — По сводкам в данном районе пропало несколько детей. Под описание нашей девочки подошла Вера Голикова. Мать уже опознала её, но у женщины случился припадок. Пришлось вколоть успокоительное и отправить домой. Думаю, сегодня она уже может более или менее нормально отвечать на вопросы.
— Можно с тобой? — взмолилась я.
— Жду через тридцать минут, — смилостивился Анатолий и назвал адрес.
Я пулей вылетела из здания школы и спустя пятнадцать минут была уже на месте, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, поджидая его.
***
Квартира была старой и обшарпанной. Бумажные обои двадцатилетней давности местами выцвели, кое где под потолком отошли от стены и свисали грустными пожелтевшими от времени валиками. Протертый ковер добросовестно пытался скрыть прожжённые дыры в стареньком линолеуме, разошедшемся на стыках.
Продавленный диван неопределенного цвета притулился у стены напротив старенького лампового телевизора. Полупустая, советских времен стенка, с покосившимися дверцами еще хранила следы былого благополучия в виде потертых обложек сборников Пушкина и Толстого, среди которых затесался и Булгаковский «Мастер и Маргарита».
Женщина в застиранном полинялом халатике и рваных стоптанных тапочках, вытерла красные глаза вылинявшим платком жестом пригласила нас устраиваться на диване.
— Наталья Алексеевна, — начал осторожно Полежаев. — Скажите ваша дочь часто из дома сбегала?
— Никогда, — женщина удивленно уставилась на нас.
— Тогда как вы объясните, что ребенок не ночевал дома, а вы даже не хватились?
