Водоворот полностью

Из-под крепких крыльев обоих «хайндов» вылетело еще по ракете Они преодолели небольшое расстояние, отделявшее их от «алуэтта», в один миг. Одна просвистела мимо «алуэтта», выписывавшего отчаянные пируэты. Зато вторая попала прямо в сопло, привлеченная горячими выхлопами юаровского вертолета-разведчика. Хвостовую часть мигом охватило ярко-оранжевое пламя, и ее оторвало от рассыпавшегося на куски корпуса.

Кабина, хвост и винт «алуэтта» порознь упали на землю, все произошло в считанные секунды. Затем, даже не снижая скорости, боевые вертолеты советского производства изящно развернулись и полетели назад, стараясь держаться вне досягаемости пулеметного огня.

Когда они скрылись за железнодорожной насыпью, Берген услышал нарастающий, воющий звук, идущий прямо с неба. Черт.

— Ложись!

Он нырнул в щелевое убежище рядом с грузовиком.

Кругом рвались артиллерийские снаряды, вспенивая землю непрерывной серией мощных взрывов. Крупнокалиберные, подумал он, один пятьдесят второй и один двадцать второй. Значит, кубинскую бригаду поддерживают как минимум две батареи, а может быть, и три: одна движется вперед, а две другие ведут огонь.

Не менее половины снарядов взорвались в воздухе, осыпая его бойцов смертоносной шрапнелью. Поскольку далеко не все успели соорудить себе укрытие над головой, большинство наверняка получит тяжелые ранения.

Он видел вертолеты противника, лениво уходившие на восток. Когда кончится этот обстрел, они вернутся вместе со своими пушками и ракетами. Он слышал, на что способны «Си-25-фрогфуты» и «хайнды», и отлично понимал, что у его ерундовых легких пулеметов не больше одного шанса из ста пробить их броню.

А после этого можно ожидать атаки наземных сил — по крайней мере одного танкового батальона при поддержке пехоты.

Шансов у него никаких.

Лучи прожекторов скользили по шоссе, освещая легковые и грузовые автомашины, выстроившиеся по обе стороны от дорожного полотна. Моторы были заглушены, водители ожидали своей очереди на КПП. С левой стороны дороги стояли два грузовика с брезентовым верхом, командирский «джип» и колесный бронетранспортер «хиппо». Возле машин группками, тихо переговариваясь, стояли солдаты в полном боевом снаряжении — видно было, что им надоело тут торчать.

Почти никто не обратил внимания на ярко-алую «астру», остановившуюся прямо перед ними.

Подполковника Виллема Метье опять прошиб пот. Он устал, проголодался и был напуган. Даже в трехстах километрах южнее Претории он все еще ощущал опасную близость и наступающих кубинских колонн, и форстеровских карателей в коричневых рубашках. Ему уже удалось проскочить два КПП, используя свой чин, значок АДС и высокомерную манеру поведения. Но теперь в нем произошел физический и нравственный надлом. Актер из него был неважный.

Третья попытка не предвещала ничего хорошего.

Опустив окно, он неотрывно смотрел на тощего, угрюмого офицера, который отказался пропустить его машину без пропуска или хотя бы удостоверения личности.

— Послушайте, лейтенант, мы оба занятые люди. В конце концов, идет война. Надо быть готовым к мелким нарушениям и недоразумениям. Дайте мне проехать, и я позабочусь, чтобы ваша отчетность была в порядке. Идет?

Лицо молодого офицера потемнело от гнева, и Метье внутренне сжался, понимая, что выступил неудачно. Он хотел изобразить начальственный тон, а вместо того его голос прозвучал вкрадчиво и заискивающе, как у уличного попрошайки.

— Еще раз повторяю, подполковник, у меня приказ. Я не могу вас пропустить, не проверив документы. — Глаза лейтенанта сузились, и он сделал шаг от машины. — Предъявите ваше удостоверение… пожалуйста.

Метье заметил, как рука лейтенанта потянулась к кобуре. Сердце так и екнуло, и по спине пробежал холодок. Сзади раздался громкий щелчок, и он догадался, что один из солдат снял автомат с предохранителя.

Он съежился. Дрожащей рукой Метье протянул удостоверение в окно.

— Благодарю вас, Kommandant. — Лейтенант сунул бумагу в нагрудный карман. — Поставьте машину у обочины, а я пока запрошу центральную.

До смерти напуганный, Метье повиновался. Развернув машину, он съехал на покрытую гравием обочину и остановился перед гигантским «хиппо». Он с замиранием сердца смотрел, как офицер идет к своему радиофицированному джипу и берет микрофон, стоя к Метье спиной.

Мысль его судорожно перебирала возможные варианты, отметая их один за другим. Ничего не предпринимать — не годится. К этому моменту министерство обороны уже наверняка объявило его розыск. Оказать сопротивление при аресте — совсем глупо: противопоставить отделению автоматчиков свой жалкий пистолет равносильно самоубийству. Бежать?..