Рассмеялась гордячка презрительно и молвила:"Красно говоришь ты, сэр Рыцарь; кабы находились эти девы под моей опекой, я бы отдала вам их даром, и еще почитала бы, что осталась в выигрыше. Но здесь их нет. Правда это, что состояли тут при мне три рабыни, кои звались именно так, как ты помянул; однако недавно, несколько дней назад, они провинились передо мною, и я их наказала; а после они мне опротивели, и пожелала я от них избавиться, ибо здесь слуг мне не надобно: сама я себе хозяйка, и ни в ком не нуждаюсь. Засим отослала я рабынь через озеро к моей сестре, что живет в недурном доме под названием Обитель у Леса; вот сестрице моей слуги потребны, ибо тамошняя земля ничего не даст без усилий пахаря, и пастуха, и охотника; здесь же все появляется само собою, непрошенно-негаданно. Вот с сестрицей и договаривайтесь; не знаю, может и удастся вам откупить у нее девиц, коих вы столь высоко ставите; хотя, надо думать, придется вам найти для нее других слуг, девицам на смену. Ибо, по правде говоря, некогда сбежала от нее рабыня и оставила сестрицу в положении едва ли не бедственном; и говорят, будто набралась девчонка бесстыдства явиться сюда. Однако про то мне не ведомо; ежели и так, то помянутая беглая рабыня проскользнула у меня промеж пальцев, иначе бы заставила я ее раскаяться в собственной дерзости. Теперь, сдается мне, сэры Рыцари, довольно поговорили мы о деле столь пустячном и вздорном; и снова заклинаю я вас вступить под смиренный кров моего дома, и разделить со мною трапезу, ибо вам здесь рады, несмотря на поручение ваше, достаточно глупое, говоря по чести".
Тут сэр Бодуэн уже готов был ответить гневно, но Артур потянул собрата за полу платья, и тот согласился исполнить волю госпожи, хотя и не очень-то любезно; но на то она не обратила внимания; она взяла сэра Бодуэна за руку и повела его вверх по великолепному крыльцу; так вступили мы в зал с колоннами, краше коего свет не видывал. Там на возвышении накрыт был стол, заставленный изысканными яствами и напитками, и госпожа пригласила нас отобедать, и мы расселись по местам.
За трапезою госпожа дома казалась веселой и радушной; сидящий на противоположном конце стола Бодуэн супил брови, я хранил настороженное молчание, но Артур держался с дамой столь же приветливо и обходительно, как и она с ним; и тому не особо я дивился, ибо знал, что Черный Оруженосец весьма смышлен и мудр.
Когда же покончили мы с трапезой, госпожа поднялась с места и объявила:"Теперь, сэры Рыцари, я даю вам позволение удалиться; считайте этот дом своим, бродите себе по всем комнатам и залам, наслаждайтесь чудесами его и красотой; когда же дворец вам прискучит, к вашим услугам и сады, и цветочные кущи, и весь остров от края до края, - ходите где вздумается. А в зале этом, когда бы не возвратились вы, всегда поджидают вас еда и питье; но ежели пожелаете вы снова со мною увидеться нынче, возвращайтесь туда, где впервые вы встретились со мною сегодня, а именно к подножию огромной лестницы".
Тут госпожа положила руку на плечо Артура и молвила:"Твой могучий друг свободен обыскать все закоулки в этом доме, и каждый куст на острове; коли отыщет он помянутых девиц, одну ли или всех трех, так я ему их подарю".
С этими словами повернулась она, и вышла из зала через боковую дверь. И несмотря на то, что женщина эта была гадкой, и бессердечной, и жестокой, теперь могло показаться, или это нам только примерещилось, будто бы заметно похорошела она с тех пор, как мы встретились с нею впервые; и что до меня, я размышлял, чем это все закончится, и страх перед владычицей острова вошел в мою душу.
И вот заговорил Бодуэн:"Собратья, не выйти ли нам хотя бы в сад, ибо дом этот - сосредоточие зла, и в воздухе словно бы ощущается привкус и запах крови и слез, и злобные призраки, что ненавидят сынов адамовых, затаились в каждом углу. И ло! - как не думать о нашей верной подруге, той, что была с нами так добра, и простодушна, и любезна? - так и стоит у меня перед глазами образ милой девушки, что застыла, трепеща и обнаженная, перед этой глупой и злобной раскрашенной куклой". Вот как сказал он, Заряночка.
Но я прошептал Артуру, понизив голос:"Когда мы убьем ее?" Отвечал он:"Не раньше, чем получим от нее все, что нам нужно; то есть подруг наших, живыми и невредимыми. Но пойдем же".
