Что до Заряночки, она изо всех сил старалась скрывать свою тревогу, но когда в замке снова воцарилась тишина, девушка отыскала Виридис, и привела ее в свои покои, и обратилась к ней, говоря:"Виридис, сестра моя; всегда сострадательна и добра была ты ко мне, с той самой первой минуты, когда увидела меня обнаженной и беспомощной, попавшей из огня да в полымя; великодушнее не смогла бы ты со мною обходиться, даже будучи моей сестрицей по крови; и знаю я, что не захочешь ты со мною расстаться".
Ответствовала Виридис, не сдержав слез:"Зачем говоришь ты о расставании, зная, что это разобьет мое сердце?"
Отвечала Заряночка:"Не буду тратить лишних слов: говорю я так потому, что расставания не миновать". Виридис побледнела, затем вспыхнула, и топнула ножкой, и воскликнула:"Жестоко с твоей стороны так огорчать меня; дурно ты поступаешь".
"Послушай, дорогая сестрица, - отозвалась Заряночка, - сама ты ведаешь, ибо сама ты первая мне о том сказала: я заняла в нашем братстве чужое место и погубила надежду Атры. Сделала я это не по доброй воле; так уж судьба распорядилась; однако же по доброй воле могу я сделать все, что смогу, дабы исправить содеянное; и лучшим выходом будет покинуть замок до того, как падет Красная Крепость и лорды возвратятся домой; ибо ежели возвратятся они, и увижу я пред собою лорда Артура, такого прекрасного и желанного, ни за что не смогу я его покинуть. Ло, пообещала я Атре, во имя доброты ее, проявленной ко мне в Башне Рыданий, когда стояла я перед ней обнаженная, дрожащая, и полумертвая от ужаса, - пообещала я ей, что, ежели представится случай, сделаю я все возможное, дабы помочь ей, пусть даже себе на горе. Видишь: вот случай и представился, а другого не будет; ибо когда возвратится домой мой возлюбленный, и увидет меня, подумай сама, как желание, что все это время копилось в его сердце, вспыхнет ярким пламенем и устремится мне навстречу; и, может статься, не станет он скрывать этого перед другими, ибо горд он и неуступчив; но станет он искать случая остаться со мною наедине, и тогда окажусь я в его власти, словно жаворонок в когтях ястреба, и получит он от меня все, что захочет, с полного моего согласия и радости. И тогда нарушу я обещание, данное Атре; и она меня возненавидит; в то время как теперь не испытывает она ко мне ненависти; и тогда братство наше распадется, и все по моей вине".
Но Виридис продолжала негодовать, настаивая:"Сдается мне, глупые это речи. Разве не распадется братство, коли уедешь ты, и более мы тебя не увидим?"
"О нет, - отвечала Заряночка, - ибо когда уеду я, ты не станешь любить меня меньше, хотя сейчас и злишься; и Атра полюбит меня за то, что сдержала я слово, себе во вред; а твой избранник и Аврея сочтут, что поступила я отважно и по-рыцарски. А что до Артура, разве сможет он разлюбить меня? - и, может статься, мы еще встретимся".
С этими словами девушка опустила голову и разрыдалась, и Виридис, растроганная ее слезами, принялась целовать и утешать подругу.
Спустя какое-то время Заряночка подняла голову и заговорила снова:"Более того, разве смею я дожидаться его возвращения? Или не видела ты, сколь сурово обошелся он со мною, когда Паладины спасли меня и привезли назад? - и сам он признался мне, что негодовал, полагая, будто я поступила дурно; и теперь, ежели снова поступлю я дурно, пусть даже по его воле, может случиться, что очень скоро прискучу я ему, и проклянет он меня, и прогонит? Что скажешь, моя Виридис?"
"Что тут говорить, - отозвалась Виридис, - кроме того разве, что ты разбила мне сердце? Но можешь ты исцелить его, коли возьмешь назад свои слова и скажешь, что не покинешь нас".
Но Заряночка разрыдалась с новой силой, и принялась сокрушаться вслух, восклицая:"Нет, нет, тому не бывать; я должна уехать; я-то почитала себя в кругу друзей, - тут-то Атра и нанесла удар мне". И Виридис не знала, что делать и что говорить.
Наконец Заряночка снова пришла в себя, и поглядела ласково на Виридис, и улыбнулась ей сквозь слезы, и молвила:"Видишь, сестрица, сколь невелика твоя потеря: женщина безумная и одержимая, и только-то. И ты, и я тут бессильны; должна я уехать, и как можно скорее. А ежели так, то почему бы не завтра? Когда же в конце недели прибудет гонец, пошли с ним известие о том, что я сделала; и, вот увидишь, оба лорда похвалят меня за этот поступок".
