Рассвет только занимался, когда пробудилась Заряночка; и подумала девушка, что, должно быть, не услышала Леонарда у двери; она спрыгнула с постели, и набросила на себя черное платье, и прихватила с собою суму с хлебом, и не позабыла привесить на пояс нож. Едва собравшись, услышала Заряночка, как капеллан царапает в дверь; и уже двинулась она было к выходу; как вдруг взгляд ее упал на лук и колчан со стрелами, что висели на стене; засим взяла Заряночка лук в руку, и перебросила колчан через плечо, прежде чем открыла дверь и обнаружила за нею Леонарда. Не обменявшись ни словом, они тихо спустились по ступеням, и к часовне, и вышли через калитку священника и через заднюю дверь, скрытую в крепостной стене; и тотчас же оказались на свежем утреннем воздухе. Душа Заряночки ликовала, легкой поступью спешила беглянка вперед, едва ощущая землю под ногами, так веселила девушку надежда, ибо полагала она, что есть ей о чем попросить Каменное Племя, ежели оно пробудится перед нею. Очень хотелось ей при этом порадовать и другого тоже, насколько возможно; засим, едва отошли беглецы от замка, Заряночка взяла капеллана за руку и молвила:"Рука об руку шли мы, когда впервые проследовала я этим путем; уже тогда сочла я тебя добрым другом; таковым и оставался ты с тех самых пор".
Сперва священник онемел от восторга, - столько радости доставили ему прикосновение девичьей руки и нежные ее слова; но тут же заговорил он с Заряночкой, смущаясь и запинаясь, и похвалил за то, что надумала она взять с собою лук и стрелы; ибо они и защитят ее в пути, и пищи помогут добыть, и при необходимости послужат предлогом, объясняющим, для чего бродит она по лесу. Заряночка кивнула в ответ, и снова наказала ждать ее три дня, и ежели не вернется она за это время, во всем сознаться сэру Эймерису.
"Да, - отвечал Леонард, - и тогда... "А что тогда?" - "Тогда он всенепременно выставит меня из замка, и придется искать мне приюта в обители святых отцов у Крестовых Врат, что по дороге в Гринфорд".
"Ах, друг мой! - отозвалась Заряночка, - как мы, женщины, не думаем ни о ком, кроме себя! Так тебе откажут от дома за то, что помог мне? Зачем сама я не позаботилась о коне? И ключи могла бы я украсть у тебя, и ты бы не возражал. А теперь, выходит, причинила я тебе вред".
Отвечал сэр Леонард:"Леди, у священника дом там, где стоит обитель веры. Ничем не повредила ты мне, разве что сэр Эймерис надумает повесить меня на крепостной стене; и весьма сомневаюсь я, что поступит он так со священником. Более того, заклинаю тебя, поверь, что, ежели покинешь ты замок, тамошний дом и кров для меня ничего не значат". И поглядел он на девушку скорбно и словно бы умоляюще.
Нечего было ответить на это Заряночке; и понурила она голову; и очень скоро дошли беглецы до хижины в рощице, что теперь служила стойлом для коня Заряночки, а не покоями для нее самой. Сэр Леонард вошел внутрь, и вывел на свет доброго скакуна; и Заряночка постояла с капелланом недолго под сенью рощи. Девушке не терпелось поставить ногу в стремя, однако же не могла она не помедлить немного и не поглядеть на священника, что застыл на месте, словно бы подыскивая слова.
Засим молвила девушка:"Надо бы мне поторопиться с отъездом. Однако скажу тебе напоследок вот что, друг мой: не случилось ли промеж нас чего, в чем бы причинила я тебе зло? Ежели так, то, молю тебя, облегчи душу, ибо, может статься, (хотя в это я не верю) нам не суждено более свидеться".
Дыхание у Леонарда перехватило, словно немалого труда стоило ему сдержать рыдания; но капеллан совладал с собою и молвил:"Госпожа и милый друг мой, ежели не суждено мне более тебя увидеть, тогда нет мне дела до того, что со мною станется. Ни в чем ты мне зла не причинила. Одно только случилось промеж нас, а именно: я люблю тебя, а ты меня - нет".
Заряночка поглядела на него взглядом ласковым и сострадательным, и ответствовала:"Не могу я иначе понять слова твои, кроме как следующим образом: любовь твоя ко мне есть не что иное как желание, кое испытывает мужчина к женщине; и в том заключено несчастье; потому что воистину люблю я тебя, но не так, как женщина любит мужчину. Лучше сказать тебе об этом прямо. Но теперь, когда выговорилась я, подсказывает мне сердце: признаться тебе в этом - все равно что объявить, будто не в моей власти помочь тебе; и немало это меня огорчает".
Капеллан постоял перед нею смущенно, а затем молвил:"Столь ты добра, и нежна, и чистосердечна, что не могу я не полюбить тебя еще сильнее; и это придает мне храбрости, засим скажу я, что в твоей власти помочь мне немного, вот как мне кажется". "Чем же?" - отозвалась Заряночка. Отвечал сэр Леонард:"Кабы позволила ты мне расцеловать лицо твое один только раз". Отозвалась девушка, качая головою:"В чем тут помощь, ежели случится это один только раз и не более, а иначе, по чести говоря, быть не может? Однако таков твой выбор, и не мой, и не откажу я тебе".
