"Неужели вы не хотите ничего, ничего другого за эти письма?.. И вас ничего не удовлетворит... ни золото, ни кровь!.. Скажите..."
"Ничто!"
Она отбросила занавеску, скрывавшую ее лицо, и взглянула на меня. Это бледное лицо с блестящими от гнева глазами под короной растрепанных волос было прекрасно на фоне красной драпировки.
"О, - процедила она сквозь стиснутые зубы. - О сударь, ваше поведение ужасно!"
"А что вы скажете о своем поведении, сударыня?.. Я потратил год на то, чтобы побороть свою любовь, и добился этого. Я вернулся во Францию лишь с чувством глубокого уважения к вам. Я больше не вспоминал о своих прошлых муках и ничего иного не хотел, как обрести другую любовь. Но тут я встречаю вас: теперь уже не я, а вы идете мне навстречу! Вы ворошите пепел моего сердца, вы раздуваете погасший было костер. А когда он снова разгорается, когда вы убеждаетесь в этом по звуку моего голоса, по моим глазам, по всему... вы решаете воспользоваться моей любовью, заставить ее служить вам... Как? Очень просто - я должен привести в ваши объятия человека, которого вы любите, и спрятать за моей спиной ваши преступные поцелуи. Я сделал все это, слепец эдакий! Но и вы были слепы, вы не подумали, что стоит мне сорвать с вас маску, и весь свет увидит вас! А теперь решайте, сударыня, сжалюсь ли я над вами".
"Но, сударь, я не люблю вас!"
"Я прошу вас не о любви..."
"Но, подумайте, это же насилие".
"Называйте это как хотите!.."
"О, вы не такой жестокий, каким притворяетесь. Вы сжалитесь над женщиной, которая умоляет вас на коленях!"
Она бросилась к моим ногам.
"А вы пожалели меня, когда я на коленях молил вас?"
"Но ведь я женщина, а вы мужчина".
"Разве я меньше страдал из-за этого?"
"Умоляю вас, сударь, верните мне эти письма ради Бога..."
"Я уже не верю в Бога..."
"Во имя вашей прошлой любви ко мне".
"Она угасла".
"Во имя того, что вам всего дороже на свете".
"Я никого и ничего больше не люблю".
"Хорошо, делайте все, что хотите, с этими письмами, - сказала она, вскакивая, - но тому, что вы требуете, не бывать".
И она выбежала из комнаты.
"У вас еще есть время до завтрашнего дня, сударыня! - крикнул я с порога. Я жду ровно до десяти часов, пять минут одиннадцатого будет слишком поздно".
На следующий день, в половине десятого, Каролина вошла в мою спальню и приблизилась к кровати.
"Я здесь", - сказала она.
"И что же?"
"Делайте со мной все, что пожелаете, сударь".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Четверть часа спустя я встал, подошел к секретеру и, взяв одно письмо из ящика, где хранилась вся ее переписка, отдал его Каролине.
"Как? - спросила она, бледнея, - только одно письмо?.."
"Остальные будут вам вручены таким же образом, сударыня. Когда вы захотите взять еще одно письмо, вы придете за ним..."
- И она пришла? - вскричал я, прерывая монаха.
- Да, она приходила два дня подряд...
- А на третий?
- Отравилась газом вместе с Эммануэлем.
