– Да, Дядюшка Эл. Конечно, Дядюшка Эл. Заходите, пожалуйста, Дядюшка Эл, – повторяет она на все лады.
Заметно вспотевший Дядюшка Эл заходит в шатер, улыбаясь во весь рот.
– Сделка заключена, – говорит он, останавливаясь прямо перед Августом.
– То есть, он теперь твой? – интересуется Август.
– А? Что? – удивленно моргает Дядюшка Эл.
– Ну, этот урод. Чарли Как-его-там.
– Нет-нет-нет, и думать о нем забудь.
– Как это «и думать о нем забудь»? А мне казалось, это ради него мы сюда притащились. Что случилось?
– Что случилось? – задумчиво повторяет Дядюшка Эл. Подхалимы за его спиной яростно трясут головами, а один делает такой жест, будто перерезает себе горло.
Взглянув на них, Август вздыхает:
– Ох. Значит, его перекупили Ринглинги.
– Говорю же – забудь. У меня есть новость получше! Огромная новость! Я бы сказал, размером со слона! – он оглядывается на свиту, откликающуюся гоготом, и поворачивается обратно. – Угадайте.
– Понятия не имею, Эл! – отвечает Август.
Дядюшка Эл переводит выжидающий взгляд на Марлену.
– Не знаю, – раздраженно говорит она.
– Я купил слона! – выкрикивает Дядюшка Эл, победно вскидывая руки и задевая тростью одного из подхалимов. Тот отпрыгивает в сторону.
Лицо Августа каменеет.
– Кого-кого?
– Слона! Настоящего слона!
– У тебя теперь есть слон?
– Нет, Август, это у тебя теперь есть слон. Точнее, слониха. Зовут ее Рози, ей пятьдесят три, и она ужасно умная. Это их лучшая слониха. Жду не дождусь номера с ее участием… – он прикрывает глаза, чтобы в красках представить себе этот номер, шевелит пальцами у лица и улыбается в исступленном восторге, не открывая глаз. – Мне кажется, в нем должна работать Марлена. Она могла бы ехать верхом на слоне во время циркового парада, а ты подготовил бы номер на арене. Ах, да! – он разворачивается и щелкает пальцами. – Где же она? Скорее, вы, идиоты!
Появляется бутылка шампанского. Дядюшка Эл с глубоким поклоном предъявляет ее Марлене, откручивает проволоку и вытаскивает пробку.
Из-за спины Дядюшки Эла появляются бокалы, и он водружает их на туалетный столик Марлены.
Налив понемножку в каждый из бокалов, он протягивает их Марлене, Августу и мне.
Когда Дядюшка Эл поднимает оставшийся бокал, глаза его затуманиваются. Глубоко вздохнув, он прижимает руку к груди.
– Я счастлив отметить это знаменательное событие с вами – моими лучшими друзьями! – покачнувшись на туго обтянутых гетрами ногах, он выжимает из себя слезинку, которая скатывается по жирной щеке. – Теперь у нас есть не только ветеринар, да еще и учившийся в Корнелле, теперь у нас есть и слон. Слон! – довольно засопев, он останавливается, не в силах продолжать. – Я ждал этого дня годами. И это только начало, друзья мои. Теперь мы в элите. С нами придется считаться.
Из-за его спины раздаются жидкие аплодисменты. Марлена ставит стакан себе на колено, а Август держит свой прямо перед собой. За все это время он ни разу не пошевелился, если не считать того, что ему пришлось взять стакан.
Дядюшка Эл вздымает свое шампанское вверх.
– За «Братьев Бензини» – самый великолепный цирк на земле! – восклицает он.
– «Братья Бензини»! «Братья Бензини»! – подхватывают голоса за его спиной. Марлена и Август молчат.
Эл осушает бокал и передает его кому-то из свиты. Избранник опускает бокал в карман пиджака и вслед за Элом удаляется из шатра. Мы вновь остаемся втроем.
Некоторое время в шатре царит полнейшая тишина. Потом Август вздрагивает, как будто только что очнулся.
– Пойдемте-ка лучше посмотрим на эту махину, – говорит он, одним глотком выпивая шампанское. – Якоб, теперь ты можешь разглядывать этих чертовых зверей сколько влезет. Доволен?
Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, после чего тоже осушаю свой бокал. Уголком глаза я замечаю, что Марлена следует моему примеру.
В зверинце «Братьев Фокс» кишмя кишат работники «Братьев Бензини». Они снуют туда-сюда, наполняя корыта, наваливая сено и вычищая навоз. Часть крыльев шатра поднята вверх для вентиляции. Войдя, я оглядываюсь, нет ли где занедуживших зверей. К счастью, все они выглядят очень живенько.
Слон, огромное животное цвета грозовой тучи, высится у дальней стены шатра.
Мы проталкиваемся сквозь суетящихся рабочих и останавливаемся прямо перед ним. Вернее сказать, перед ней. Она просто колоссальна – не меньше десяти футов в холке. Кожа у нее в крапинку и вся, от хобота и до хвоста, потрескавшаяся, словно высохшее русло реки. Лишь на ушах она гладкая. Слониха смотрит на нас совершенно по-человечески. Ее глубоко посаженные янтарные глаза обрамлены на редкость длинными ресницами.
– Боже правый! – произносит Август.
