Уолтер водружает лампу на место и едва заметно кивает.
Я открываю.
— Марлена! — от изумления я распахиваю дверь куда больше, чем собирался. — Чего это вы? То есть я хочу сказать, у вас все в порядке? Может, присядете?
— Нет, — отвечает она. Нас разделяют буквально несколько дюймов. — У меня все в порядке. Но мне нужно с тобой переговорить. Ты один?
— Нет. Ну, не совсем, — я оглядываюсь на Уолтера, который отчаянно мотает головой и размахивает руками.
— Может, зайдешь ко мне? — спрашивает Марлена. — Это ненадолго.
— Да, конечно.
Она разворачивается и, бережно ступая, идет к двери. На ней не туфли, а тапочки. Сев на край, она соскальзывает вниз. Понаблюдав на ней, я с облегчением замечаю, что шагает она пусть и осторожно, но не хромает.
Я закрываю дверь.
— Ох, дружище, — качает головой Уолтер. — Да меня чуть удар не хватил! Чем мы с тобой думаем, к чертовой бабушке?
— Эй, Верблюд! — окликаю я. — У вас там все нормально?
— Угу, — отвечает из-за сундуков слабый голос. — Думаешь, она заметила?
— Нет. Мы вне подозрений. Пока. Но надо нужно вести себя крайне осмотрительно.
Марлена устроилась в плюшевом кресле, закинув ногу на ногу. Когда я вхожу, она, согнувшись пополам, растирает свод подошвы, но, завидев меня, тут же бросает это занятие и выпрямляется.
— Якоб, спасибо, что пришел.
— Не за что, — отвечаю я, снимая шляпу и неловко прижимая ее к груди.
— Садись, пожалуйста.
— Спасибо, — я присаживаюсь на край ближайшего стула и оглядываюсь. — А где Август?
— Они с Дядюшкой Элом встречаются с железнодорожным начальством.
— Что-то серьезное?
— Всего лишь слухи. Поговаривают, что мы сбрасываем с поезда людей. Но они наверняка все утрясут.
— Слухи. Да-да, — я пристраиваю шляпу на колено и выжидательно вожу пальцем по ее краю.
— Ну… вот… я о тебе беспокоилась, — начинает Марлена.
— Правда?
— С тобой все в порядке? — тихо спрашивает она.
— Да, конечно, — отвечаю я, и тут до меня доходит, о чем это она. — Бог ты мой! Вы же все неправильно поняли. Я искал врача не для себя, а для друга, и… вовсе не по этому поводу.
— Ох, — с нервным смешком продолжает она. — Я так рада. Прости, Якоб. Не хотела тебя обидеть. Просто беспокоилась.
— У меня все хорошо. Честное слово.
— А у твоего друга?
Я на миг затаиваю дыхание.
— Похуже.
— Но она выздоровеет?
— Она? — вопрос застает меня врасплох.
Марлена опускает взгляд и принимается ломать пальцы.
— Я думала, это для Барбары.
Я кашляю, потом давлюсь.
— Ох, Якоб. Ах ты, боже мой. Что-то я не то спрашиваю. Полезла не в свое дело. Вот уж право слово. Умоляю, прости.
— Нет. Мы с Барбарой едва знакомы, — я вспыхиваю до корней волос.
— Ничего-ничего. Я знаю, что она… — не закончив фразы, Марлена вновь принимается смущенно ломать пальцы. — Но, несмотря ни на что, человек она неплохой. Вполне порядочная, в самом деле, хотя тебе следовало бы…
— Марлена, — решительно пресекаю ее я, — у меня с Барбарой правда ничего не было. Мы едва знакомы. И за все время знакомства обменялись от силы дюжиной слов.
— Вот как, — говорит она. — Дело в том, что Агги сказал…
С половину минуты мы проводим в мучительном молчании.
— А как ваши ноги, лучше? — спрашиваю наконец я.
— Да, спасибо. — Марлена с такой силой сжимает руки, что костяшки пальцев белеют. Сглотнув, она опускает взгляд. — Я хотела поговорить с тобой кое о чем еще. О том, что случилось в переулке. В Чикаго.
— Это всецело моя вина, — быстро отвечаю я. — Не понимаю, что на меня тогда нашло. Умопомрачение какое-то. Прошу прощения. Уверяю вас, подобное больше никогда не повторится.
— Ох, — еле слышно вздыхает она.
Я ошеломленно поднимаю на нее глаза. Если не ошибаюсь, я умудрился ее обидеть.
— Я не имел в виду… Дело не в том, что вы не… Я только…
— Ты имеешь в виду, что не хотел меня целовать?
Я роняю шляпу и поднимаю руки.
— Марлена, прошу вас, помогите. Не понимаю, чего вы от меня ждете.
— Было бы куда проще, если бы ты не хотел.
— Не хотел чего?
— Не хотел меня целовать, — тихо повторяет она.
Я двигаю челюстью, но поначалу не могу выдавить из себя ни слова.
— Марлена, да что это вы говорите?
— Я… ну, как тебе сказать, — отвечает она. — Не знаю, что и думать. Не могу выкинуть тебя из головы. Понимаю ведь, что это все неправильно, но… Наверное, мне просто хотелось узнать…
Когда я поднимаю на нее взгляд, она уже вся красная, как свекла, и смотрит в пол, сцепляя и расцепляя пальцы.
— Марлена… — я встаю и делаю шаг вперед.
— Думаю, тебе сейчас лучше уйти.
Несколько секунд я не отвожу от нее взгляда.
— Пожалуйста, — добавляет она, не поднимая глаз.
И я ухожу, хотя все во мне протестует.
