— Это пассажирское судно под флагом СССР, — отчеканил он. — На борту эвакуируемые гражданские лица. В соответствии со статьёй 92 Конвенции ООН по морскому праву, любое принудительное вмешательство в наш курс является нарушением международных обязательств. Мы требуем немедленно прекратить преследование и предоставить коридор для продолжения маршрута.
Израильтяне молчали почти полминуты. Потом их переговорщик снова заговорил, призывая опустить флаг, и подготовится к досмотру.
Капитан повернулся ко мне и улыбнулся одним краем губ.
— Товарищ корреспондент. Израильтяне думают, мы флаг опустим. Хрен им. Можете так и написать в своей статье.
— Вас процитировать? — спросил я.
— Всё можно убрать из статьи. А «хрен им» оставить.
Я не ответил, но продолжил смотреть, как развиваются события.
— Повторяю. Флаг СССР опущен не будет. Мы следуем гуманитарной миссией. Любые агрессивные действия с вашей стороны будут расценены как акт агрессии против Советского Союза, — отнеся громкоговоритель ото рта, он добавил шёпотом. — Пусть теперь в ООН блеют, твари неблагодарные.
Ясное дело, что израильтяне не намеревались отступать. Серьёзность ситуации прекрасно осознавал экипаж нашего корабля. Старпом стоял чуть в сторонке, уже сняв с пожарного щита багор. Матросы молчали.
Мне казалось, эти молодые ребята начнут нервничать, но нет. Будто уверенность капитана корабля передалась и им. А уж «первый после Бога» был просто глыбой.
Израильтяне выглядели серьёзно. Я видел, как один из израильских солдат поднял автомат и прицелился.
Капитан не отступил, и никто на судне не пошёл убирать флаг. Никто не собирался пускать военных на корабль.
— Советское судно, немедленно опустите флаг и подготовьтесь к досмотру. Повторяем, у нас есть основания считать, что на борту находятся лица, связанные с палестинскими формированиями. Это последнее предупреждение. В случае отказа мы будем вынуждены применить силу!
— Что отвечаем? — тихо спросил старпом.
Я стоял чуть сбоку, с фотоаппаратом в руке. Знал, что не должен лезть, но промолчать не смог.
Капитан вынул трубку и повернулся ко мне. В его взгляде не было и даже намёка на вопрос.
— Вы что-то хотели сказать, товарищ Карелин? — спросил у меня капитан.
— Нет. Решение за вами. Но как говорил мой дед, если не знаешь, как поступить — поступай по закону, — ответил я.
— А что гласит Устав? — повернулся капитан к старпому.
Тот уже постукивал по палубе багором. Конечно, против пушек и автоматов не поможет. Но тут главное — показать намерения.
— В Уставе сказано, что каждый член экипажа должен поддерживать престиж Советского Союза, честь и достоинство советского моряка, — ответил старпом.
С ним нельзя не согласиться. Если допустим досмотр, израильтяне повторят это снова на других кораблях. Только в следующий раз одним досмотром не ограничатся. А если дадим «заднюю», то всё — западная пропаганда завтра будет кричать, что СССР возит террористов… а они их обязательно найдут на борту.
Капитан посмотрел на меня с любопытством на напряжённом лице.
Он взял громкоговоритель и поднёс ко рту.
— Наш ответ — никто из вас на борт не поднимется. Во-первых, у вас нет билетов. А во-вторых, ваши требования незаконные. Команда действует в рамках морского и дипломатического протокола. Флаг не спущен и спущен не будет. Досмотр отклонён.
Он сделал паузу, задумался, а потом добавил также сухо.
— Идите… вон туда, — махнул он рукой в сторону Израиля.
Моряки на катерах зашевелились. Похоже, что-то готовят для корабля. Пушки так и были направлены на борт «Капитана Мещерякова».
Я шагнул ближе к борту и всмотрелся в линию горизонта, где начинался сирийский берег. Вышло бы оттуда хоть какое-нибудь военное судно. А пока шла игра на нервах.
И тут я кое-что заметил. Над берегом, едва различимые в мареве, появились две точки. Они стремительно приближались.
Капитан заметил их тоже. Прищурился, выставив перед собой руку, чтобы не слепнуть от лучей солнца.
Заметили и остальные.
— Что это? — спросил старпом.
Внимание приближающиеся точки привлекли и моряков ВМС Израиля. Суета на палубе усилилась. Кто-то даже включил сирену тревоги.
А две точки тем временем приближались. Всё ближе и ближе. Два силуэта, будто скользили по воде. А самое интересное, что нарастал гул.
— Наши! — громко сказал один из матросов, стоя́щих на корме.
К нам приближались два истребителя. Вот только слишком рано ещё для появления этих «красавцев».
И тут…
Вжух!
Кто-то из моряков инстинктивно присел, прикрывая голову руками. Один оглянулся на флаг, другой посмотрел на капитана. Я взял «Зенит» и сделал пару отличных кадров.
— Вот это да! — протянул старпом и негромко выругался.
Капитан оглянулся в сторону удаляющихся «сушек».
— Вот теперь посмотрим, запросят ли евреи досмотр, — ухмыльнулся он.
Я задрал голову. Пара Су-27 повторно прошла над нами с диким рёвом. Будто сам воздух вокруг рвался, оглушая всех. Но как же это приятно. Стоящий в стороне израильский катер начал маневрировать, но один из Су-27 прошёл так низко, что у того качнулась антенна. За ним пролетел второй, но чуть выше.
