Мужик потянул одну руку за кошельком, что протянул ему я, а другую стал отводить назад, словно готовясь нанести удар ножом. Сука. Была не была. Резко, со всего возможного замаха, ударил его по лицу. Блять, оно каменное что ли? Кулак и особенно пальцы болели, но останавливаться было нельзя. Вроде вложил всю силу, а бандит лишь покачнулся и отступил назад, держась за лицо. Слабоват удар. Пока противник не пришёл в себя, со всей силы пнул его ногой между ног. Заскулив, мужик согнулся пополам и схватился за пах. Я же схватил его за голову и с хрустом, скорее всего ломающегося носа, ударил лицом об колено, а после, продолжая держать за голову, направил его падение в сторону и со всей силы ударил об кирпичную стену. Упав, он больше не поднялся, да и вообще похоже признаков жизни не подавал.
Его подручные — явно не друзья, так как не бросились на помощь сразу — выглядели несколько озадаченными и даже испуганными. А когда я вынул из-под юбки свой кухонный нож… из ножен, которые крепились на бедре… Ну да, имперцы строгие и правильные ребята, оружие у меня всё забрали, а вот вилку, ложку и нож отдали, даже не спросив, зачем мне эта штука, предназначенная то ли для рубки овощей, то ли для разрубки мяса… чуть ли не с мачете. В общем, парни заметно напряглись из-за такого поворота, один выставил перед собой нож и начал отступать.
— Трусы! — послышалось, внезапно, позади меня, от чего испугался уже я. А когда обернулся, увидел ещё более шокирующую картину, чем представлял сам.
В переулке, в нескольких метрах от меня стояла… монашка. Ну или женщина в монашеском одеянии с револьвером в правой руке, которым целилась в бандитов. Она выстрелила в одного, попав ему прямо в грудь, потом в другого, попав в голову, и стала наводить оружие на меня. Без каких-либо изменений на лице.
«Я не должен здесь умереть», — пронеслась лишь одна мысль, из-за которой я бросился к врагу.
Она успела выстрелить, но я в последний момент отбил её руку в сторону, порезав запястье ножом. Выронив оружие, монашка закричала и дала мне пощёчину другой рукой. Я попытался ударить в ответ, но она схватила меня за эту руку и шею. Я попытался вырваться, попутно нанося удар ножом, который угодил ей в бок. Резко вздохнув и всхлипнув, она как будто удивлённо посмотрела на меня, после чего упала на землю, явно не в силах больше сопротивляться.
— Кто ты такая? Кто они такие? Зачем вы на меня… — начал я, вспомнив о водителе и машине, когда та резко, с рёвом двигателя сорвалась с места и уехала. Это отпугнуло прохожих, но услышавших выстрелы и видящих нас в переулке собралось уже порядочно. Они могли увидеть моё лицо и потом опознать. Встав, заметив кровь на своей юбке, я поднял сумочку, чтобы убежать туда, откуда пришла раненая.
— Ты… разгневала… нашего Бога… ты должна… покаяться, — болезненно прошептала лежащая, подавившись кровью.
— Он не бог! — ответила Мэри, снова, мелочь такая, сумев на мгновение перехватить контроль. Лежащая расширила от таких слов глаза, а я побежал вглубь переулка, слыша где-то позади свист свистков. Видимо, полиция или военный патруль.
За поворотом оказалось, что я опасался зря, там был выход на другую улицу, пусть и в конце похожего переулка, причём она была достаточно многолюдной. Из-за спешки пришлось засунуть окровавленный нож в ножны, а пятно на платье частично спрятать, взяв его за край не так как, положено. Уже смешавшись с толпой, заметил, как из переулка выскочили два солдата и офицер, держащие наготове винтовки. Меня они, похоже, не заметили, так как начали озираться по сторонам и, хотя несколько раз поворачивались в мою сторону, никак не отреагировали. Нужно быстрее вернуться в гостиницу…
— Что такая грустная? — спросил я мысленно, отлично чувствуя настроение Мэри и не до конца понимая его причину. Всё-таки проблем, похоже, с трудом, но удалось избежать, в том числе самых серьёзных.
Учитывая обстоятельства и… подготовительные мероприятия, она не особо грустила о Добровольческом батальоне и наших знакомых в нём, а о друге детства вообще не вспоминала, чаще о подругах. Что же касалось последних проблем, купленное совсем недавно платье пришлось выкинуть из-за следов крови, которые никак не хотели отстирываться. Осталось надеется, что я особо не выделялся, пока шёл до гостиницы, хотя на всякий случай срезал с него все участки с кровью и выкинул их отдельно. Мэри прям заплакала из-за «чудовищных вещей, что я делаю с красивым платьем». В любом случае, само нападение как будто её не особо задело, хотя, как и я, успокоиться она смогла не сразу.
— Ты назвал их сектантами… — наконец выдала она, пока я пил кофе в ресторане, что сегодня открылся на первом этаже гостиницы и предоставлял все услуги с нехилой скидкой для постояльцев. — Это… что-то нехорошее, да?