Не знаю, специально или нет, но она натянула край колготок и в момент моих слов резко отпустила. От боли чуть не прикусил себе язык. То есть ей… блять… Глубоко вздохнув полной грудью и борясь, почему–то со злостью, она ответила: — Да. Мы, кажется, уже говорили об этом…
— Вроде да, просто… как бы, в моём мире понятно, но даже у меня не так и часто девушки в твоём возрасте… А в этом, опять же, учитывая твой возраст и местные реалии… Неужели ты, — начал я, да блять, не хочу, чтобы когда–нибудь пришлось говорить о подобном с моей дочерью. У Мэри вон началась просто буря эмоций, потому спешно добавил: — можешь не отвечать, если не хочешь…
— Ты и так можешь посмотреть мою память, — отрезала она.
— Да, но я уже говорил, я смотрю только то, что необходимо для выполнения моего плана, остальное твоё личное, — сказал я правду, так как уже продолжительное время понимал, что своим присутствием мешаю ей жить нормальной жизнью сейчас, а в последствии это скажется и после моего ухода. Хотя звучит тупо в нашей ситуации, но хотя бы так. Потому вновь добавил: — Не хочешь говорить, я лезть в это не буду…
Она не ответила, только продолжила одеваться. Я же начал корить себя за заданный вопрос. Хотя говорить о погоде вроде бы глупо, а о задании под прикрытием я пока и сам толком ничего не знаю…
— Спасибо, — внезапно произнесла девушка, принявшись за платье. — Это был… Калеб, мой друг детства.
— Да ладно⁈ — не поверил я, как–то её поведение и отношение к нему не вязалось с этими словами, не похожи они на пару, особенно в реалиях местной эпохи. — Подожди… я что, своим появлением, расстроил ваши любовные отно…
— Нет, — ответила она, став серьёзной внешне, но внутри её одолевала… печаль или скорее обида. — Раньше я не знала, но, узнав то, что знаешь ты… Мы… были друзьями… встречались, так. Вроде просто романтика. Потом как–то гуляли и заснули под деревом на траве. А когда я проснулась… Он уже был на мне…
— Что ж ты сразу не сказала, я бы этого урода, — понял всё я и вновь ощутил себя полным дебилом. Ладони сами сжались, смяв юбку платья, но я с некоторым трудом всё же взял свои эмоции под контроль.
— Ничего страшного… Он потом извинился, да и озеро было рядом… вроде как, решил, что не против, раз молчу, в темноте не было видно, что я… спала, — совсем тихо и со стыдом в голосе, опустив взгляд в пол, прошептала девушка. Правда, мне почему–то показалось, что ей отчего–то становится легче, когда она продолжает рассказывать о случившемся. — Да и вообще, больше так не делал, обещал, что без разрешения не притронется и вёл себя… как будто… Мой будущий… муж. Родители были рады, всё–таки мы дружили семьями и вообще… Я им… не сказала, чтобы не печалились… да и эта война. Косвенно вообще можно винить… Р… Нет, Икса…
— Я… — не придумал ничего лучше, чем попытаться извиниться не понятно за что.
— Не надо… Теперь, после всего, я понимаю, — она взяла с тумбочки ножны, что крепились на бедре, и вытащила из них блестящее в свете лампы лезвие кухонного ножа. — Я бы его сама пристрелила. Может он и друг детства, и дурак, но… Как раз за это. Наивный дурак, какой… была и я… Кстати, а когда ты успел сшить ножны на бедро?
— Что? — вначале не понял я, так как тоже думал, пристрелить или нет того парня при встрече, при условии, что он не сдох при последней. — Ну, так мы же в поезде, когда ехали в батальон…
— Нет. Там мы шили ножны для стандартной экипировки, так как в ножны для штык–ножа не влезал, — ответила Мэри задумчиво, одновременно с этим крепя ножны куда следует.
Я вспомнил тот момент и понял, что мы и правда в тот раз шили другие ножны. — Вообще–то да, но… Я их не делал… А ты…
— Вы готовы, фройляйн Мэр… — произнес капитан Хигдер, худощавый зеленоглазый брюнет, о котором сразу думаешь, как о разведчике, но увидев, что в комнате стоит девушка, поставив ногу на стул и задравшая юбку, начал краснеть и спешно отвернулся. — Прошу прощения… Просто время поджимает и фройляйн Виктория Ивановна Серебрякова уже готова, потому я… ещё раз прошу прощения.
— Вот это нормальная реакция, а не ваши подглядывания на обнажённые женские ноги! — торжествующе, теперь уже подумала, Мэри, а я на всякий случай отодвинул её «подальше» от контроля над телом.
— Ничего это ненормально, как он вообще в разведке умудряется работать⁉ — выдал я ей, а встав прямо, платье по неизвестной мне причине стало удобным и идеально сидело, ответил ему: — Ничего страшного, я готова.
— Прошу, одевайтесь и за мной, — ответил офицер и помог мне. Я аж зубами проскрипел, накинув пальто.