— Я-я… — Мэри посмотрела на свои ладони, сжала и разжала пальцы. Я был в шоке от случившегося и не сразу стал пытаться что-то сделать, а когда попытался, понял, что не могу. Может, меня не изгнали подобно демону, но местами с ней поменяли. И она это поняла — то, что свобода к ней вернулась. Я же всё равно пытался вырваться, но ничего не выходило, я был беспомощен. Она опустила руки, заплакала и улыбнулась. — Да… это… теперь это я… а не он…
— Я знала, что получится! Я знала, что ты прежняя и что всё что было не твоих рук дело… Ещё тогда, в палатке… Нам надо спешить, вернуться… К отцу Максимилиану, он… у него есть, что тебе рассказать о твоём пути и предназначении…. Я не думала, что смогу, но… смогла… вернуть тебя! Я так рада, — говорила девушка, обнимая её и плача, — я….
— Да… это я… к… сожалению, — не сдерживая слёзы, проговорила Мэри, а после выстрелила. В её руке был выроненный ранее револьвер убитого бойца Сопротивления, дуло которого упиралось в живот подруги детства, сильнее обняв её, она добавила, — прости. Я проклята… эта тварь… не бог… он лишь играет нами, нашими судьбами и жизнями… моей и… твоей… Дегуршафт… его… нами всеми… ты. Спасибо тебе, но… надеюсь в следующей жизни, ты будешь свободна… от всего этого и от… такого чудовища как я… извини…
— М-мэри… ты… а, — Саманта вздрогнула от новых выстрелов, и те звучали, пока в барабане револьвера не закончились патроны. В какой-то момент она закрыла глаза, и её руки безвольно повисли, а из уголка рта пошла кровь, она так и осталась стоять на коленях, обнятая своей подругой.
— Мэри, ты… — начал я, но она просто закрыла глаза и… отошла в сторону. Не знаю, как она это сделала, просто, когда глаза открылись, их открыл уже я, и передо мной было лицо её мертвой подруги. Я вновь заговорил, — Мэри, это…
— Заткнись, — ответила она тихо, но эмоции в глубине бушевали всё сильнее, и, похоже, она и не пыталась их сдерживать, я же поздно понял, чем это грозит. — Просто иди туда и убей их всех… убей шавок этого мудака! Убей всех! Этих террористов! А-а-а-а!
Голову резко пронзило сильной болью, зрение начало мутиться, сердце биться громче и больнее, болели и старые раны, а главное — меня накрыла злость. И страх. И боль. Я выпустил тело бывшей подруги и схватил её винтовку. Какой-то мужик спустился по лестнице, он лишь расширил глаза, после чего был разрублен пополам штыком, усиленным магией. Наверху оказалось большое помещение, похожее на склад, я поднялся в него через люк в его центре, ящики и стеллажи стояли вдоль стен для усиления защиты, а часть были скиданы в баррикаду у ворот. Меня сразу увидели трое, выстрел «Бронебойным» лишил всех голов. По магическому щиту ударила пуля. Выстрелил в ту сторону артзаклинанием, прогремел взрыв, раскидавший людей и деревянные осколки, поднялась какая-то белая пыль.
— Ах, ты, — взревел какой-то террорист, но я развернулся быстрее и, прежде чем он ударил топором, проткнул ему шею.
Чуть правее от него, у стены метрах в десяти, стоял, а на нём одна или несколько раций. Радист увидел, что я целюсь. Скинул наушники и отскочил, хотя его всё равно накрыло очередным взрывом. Выстрел «Бронебойной» прошиб насквозь ещё одного, потом второго. Третий лишился руки, а вот тот, что стоял за ним, половины головы. Патроны кончились.
Побежав вперёд, не останавливаясь, разрубил тела троих, ещё одному просто вспорол лёгкие. Последний упал и что-то кричал, подняв руки, но я всё равно его заколол. Что-то сильно ударило по спине. Обернулся. Какой-то парень заносил винтовку для второго удара прикладом, разрубил его рукой. Ещё пятеро у окна стреляли в меня. Пули не пробивали щит, а когда я пошёл к ним, сбежали через окна. Ещё один оказался зажат в углу помещения, сильным ударом выбил винтовку, что он пытался перезарядить, схватил за горло и вырвал его кусок. Сзади кто-то закричал, потому я успел прикрыться телом убитого, из его груди вырвалось остриё штыка. Отпустил тело. Ударил атаковавшего по челюсти. Он упал, я упал на него сверху и, стоя на коленях, начал бить по лицу. В этот момент мне в плечо ударил штык, но другой рукой я разрубил атаковавшего, вокруг разлился фонтан крови, попавший мне в лицо.
Позади раздался грохот и топот множества ног. Мы обернулись, что бы убить и их, но это были солдаты Райха, возглавляемые Серебряковой с перебинтованной головой. Они замерли, как и она, но девушка всё же спросила: — Мэри… т-ты… жива?
— Я? — тихо спросили мы, прикрыв глаза, а когда открыл, осмотрелся. Пол помещения был весь в крови и разорванных трупах. Правда, это нас сейчас мало волновало — сколько мы не спали? Несколько дней? Хочу… поспать…
Накатила сильная слабость, мир вокруг начал темнеть, а глаза смыкаться, но перед тем как полностью погрузится в темноту, мы поняли, что всё почему-то повернулось на бок…