— Ну, извини, пирог-то и правда вкусный, — наконец ответил я. Раз удалось, не прилагая особых усилий наладить с ней отношения, нельзя относится к этому беспечно, лучше поддерживать их. Потому добавил: — Но учти, армия, это такое место… где лучше лишний раз поесть, потому что потом такой возможности может не представиться. А ещё, не знаю как у вас, а у нас в армии обычно набирают массу, во всяком случае, где худ…
— Толстеют, что ли? Вас там только жирной пищей кормят? — не скрывая своего недовольства, ответила она. — Одно слово, русские…
— Ты не поняла. Массу набирают это когда… Короче, сама потом увидишь, — мне как-то перехотелось развивать эту тему, учитывая, что в моей роте была пара толстяков, которые вес как раз сбросили, хотя ели как все. Да и не знал я, как кормят в этом мире, тем более в этот период времени. Тем не менее разговор нужно было закончить на позитивной ноте, потому добавил: — В общем, пока не в армии, постараюсь соблюдать твой режим питания, а там… он всё равно будет другой. Надеюсь…
— Ясно, — ответила она, видимо, не предполагая, что я мало чего знаю об армии США своего мира, не то, что об армии ОША. Разве что фастфуд в этом мире, похоже, ещё не изобрели и на улицах здесь не так много полных личностей.
Дальнейший… а, точно! Пикник! Прошёл без особых проблем, хотя я всё также слушал подруг в пол-уха и пытался занять себя изучением памяти Мэри и собственных знаний об ОША. Казалось, день пройдёт спокойно в кои-то веки, но не тут-то было. Вечером, когда мы уже пошли по домам, точнее все к своим домам, а мы к дому бабушки, меня вновь ждало потрясение. Хотя началось всё, похоже, не так, как планировал виновник данного события.
Саманта разговаривала с Дианой и знакомыми, которые приехали на карете и шли с нами, так как та осталась во дворе нашего дома. А вот Калеб, честно сказать как-то подозрительно ведущий себя с самого конца пикника, внезапно схватил меня за руку и со словами «Не бойся», потянул меня в ближайшие кусты. Вот только он не ожидал, что я быстро вырву руку из его ладони, потому зашёл в кусты один, похоже, обо что-то споткнулся, поскольку посмотрел в мою сторону, после чего упал.
— Что у вас там? — мгновенно обернулась мама, видимо, услышав шорох листьев и веток.
— Калеб упал, — сразу ответил я. Нужно было понять, чего он хотел, потому добавил: — Мы вас догоним.
Ну и, разумеется, я почти сразу пожалел об этом, поскольку парень встал и, выйдя на ровную местность, выдал: — Мэри, я люблю тебя, давай поженимся!
На его лице тут же возник испуг. Наверное, от того, что меня тут же бросило в жар, я ощутил тепло на щеках, но в тоже время сразу понял, чем это может кончиться для меня лично, потому вместе с удивлением сам испугался, отчего моё лицо ощутимо перекосило, даже не знаю, что оно изобразило. Причём очень хорошо ощущал, что, мягко говоря, не готовы к данному событию ни я, ни Мэри, которой эти слова адресовались. Причём, похоже, моё лицо всё-таки изобразило ужас и отвращение.
А потом Мэри предложила идею, за которую я был ей искренне благодарен, так как сам ни за что бы не додумался до такого простого решения: — Бежим.
И я побежал, не забыв приподнять перед юбки. В начале вслед за идущими впереди девушками, позади мне никто не кричал и меня никто догнать не пытался, парень, видимо, офигел от такого хода. Потом обогнал их и побежал к дому, от того, что не щадил дыхалку Мэри, столкнулся с закрытой дверью. Но останавливаться было нельзя, могут последовать ненужные вопросы, да и вообще, мало ли он решит продолжить? Потому, спешно достав ключ из-под коврика, скинул туфли в прихожей, чуть не навернувшись с лестницы, поднялся на второй этаж и, войдя в комнату, захлопнул дверь. Лишь там, я опёрся в неё спиной и съехав на пол, дышать было тяжело, горло вновь болело, потому пытался отдышатся. Попутно стало окончательно ясно, что дыхалка у Мэри не очень, этому моменту нужно уделить особое внимание, раз хочу попасть на войну и выжить там. Да ещё голова вновь заболела…
— Слушай, Мэри, ты… Он — твой парень? Нет, не так, у тебя… мужчина есть? — всё-таки не выдержал я подозрительно долгого молчания, особенно потому что явно чувствовал явно не своё волнение, от которого даже тело подрагивало. Лично я больше офигел от перспективы оказаться на месте своей жены…
— Нет, — как-то тихо, но уверенно ответила она, а добавила ещё тише: — Расскажи мне, как это… любить?
«Вот нашла же тему», — подумал я, надеясь, что эти мысли удалось скрыть от неё. Но не ответить не мог, настроение у неё и так казалось каким-то ненормальным «плавающим», правда то, что отвечаю вслух заметил поздно: — Ну… если полюбишь кого-то, то поймёшь сама. Разное говорят… и у всех есть собственное мнение. Я вот увидел Вику и сразу полюбил, она была не первой, если честно, но именно она показалась мне особенной. Сложно объяснить…
— А я вот отца с матерью… любила, а ещё… бога. Но сейчас не знаю, — ответила она, несколько удивив упоминанием бога и не упоминанием друга детства. — Значит любовь это…