Данные, по сути, были уже собраны, более того, возможность приближения позволяла точно определить принадлежность кораблей и отдельно выделить те, что можно было считать приоритетными целями. Осталось только, используя новый шифр 203–го — полковник их регулярно обновляла — и одну небольшую уловку, передать данные. Причём, благодаря использованию магии, командир уже через десять минут получит полный расклад сил врага на этой базе.
Использование магии, конечно же, может быть замечено, но это только если мага намеренно ищут или хотя бы представляют, откуда он должен появиться. Да и в любом случае на анализ данных требуется время, поэтому маг должен непрерывно использовать магию, а лучше будет, если магов окажется несколько. Это была основная проблема технических средств обнаружения магов, справиться с которой можно было при помощи одного способа, правда реализовать его мог совсем не каждый маг. Она запускала расчётный амулет на короткий промежуток времени и передавала данные частями. Считалось, что на точное подтверждение наличия мага при помощи технических средств, не формул, что колдует маг здесь и сейчас, требуется в среднем пятьдесят семь секунд. Если же маг отключал амулет раньше, как делала она, мано–радар, терял её, и лишь очень опытный специалист мог понять, что появившиеся данные о мане не помеха, хотя даже если и понял бы, не имел бы доказательств этого, так как каждый новый раз оборудованию приходилось заново настраиваться на появляющуюся магическую сигнатуру.
С магической связью было ещё интереснее. Мало того, что перехватить её так же можно было лишь при помощи магии или очень сложных технических средств связи, так ещё при должном умении сеанс связи легко можно было выдать за помехи. Собственно, так Виша и делала, чего вполне хватало для передачи данных. Правда, принимать такие сообщения на больших расстояниях также нужно было при помощи специального, усиленного магией оборудования, которого у Акицушимы не было, но оно было доставлено с флотом, который привёз 203–й батальон к союзникам. Это ещё раз подтверждало то, что родина очень заинтересована в том, чтобы у союзников всё получилось.
— Тахеши! — громко, чтобы перекричать гул мотора, крикнула Виктория на райхском. — Начинаю передачу данных, следи за обстановкой!
— Так точно! — ответил акицушимец, тоже на райхском, с небольшим акцентом. Девушка на мгновение вспомнила, как пыталась учить язык союзников, но он оказался намного сложнее, чем сам райхский, с которым тоже пришлось повозиться. Потому она не переставала восхищаться командиром, что за какие–то месяцы начала говорить на акицушимском, как на родном языке.
— Правда, она вроде и раньше интересовалась их культурой, — прошептала девушка, вдохнула, выдохнула, чтобы волнение отступило, и включив расчётный амулет, приступила к передаче.
Силы врага в «Зоне 1» явно никого не ждали и не были готовы к возможным боевым действиям. Конечно, существовала вероятность, что дело было в раннем утре, но было очевидно, что готовые к войне солдаты не будут делать те вещи, что Серебрякова видела с высоты. На кораблях не были замечены наблюдатели. Все орудия, в том числе зенитные, были зачехлены, котлы на некоторых кораблях, похоже, погашены, а сами они были жёстко закреплены у причалов. Это же касалось основных целей, шести линкоров, которые стояли попарно в гавани двумя группами. Одна у причалов и ещё два корабля были замечены в сухих доках. Причём один такой док был заполнен водой, и не было ясно, загнали ли его туда недавно или наоборот, готовились ли спустить на воду. Так у причалов находилось множество более мелких кораблей с теми же признаками неготовности к бою, а также пара крупных сухогрузов, ну и другие суда снабжения. На трёх аэродромах, что попадали в «Зону 1», самолёты стояли прямо на полосе, собранные в большие группы, на одном из них, в районе взлётно–посадочной полосы, виднелась строительная техника и все признаки её ремонта. Замеченные зенитные орудия здесь, в гавани и на соседних холмах, также были зачехлены или полностью накрыты тентами. Одного взгляда на всё это хватало, чтобы понять: местные живут мирной жизнью, вчера вечером разошлись по домам и всё ещё мирно спят в своих тёплых уютных постелях.
Виктория ощутила сильную неприязнь к американцам. Это не было связано с Мэри Сью, которую как будто воспитывал лишь её отец, который не был американцем и, похоже, занимался этим прямо в казарме посреди службы. Всё-таки солдатом она была хорошим и пользовалась уважением командира. Серебряковой просто не нравилось то, что американцы живут мирно и припеваючи на другой стороне океана, а в это время солдаты Райха гибнут тысячами, сражаясь из последних сил за свою родину и семью на этой проклятой войне, которую американцы лишь продлевают вливанием денег и ресурсов во врагов Империи. Да, здесь была и зависть, быстро подавленная, но осадок на душе из–за этой несправедливости остался.