Переулок кончался метров через двадцать. Дальше была улица, шедшая поперек. У самого выхода появился солдат с винтовкой. Встав спиной к нам, начал… скучать. В тени «горячий воздух» был виден лучше, и я заметил, что кто–то из наших направился вперёд вдоль правой стены. Приглядевшись, понял, что это скорее всего наша мелочь, так как взрослый человек не смог бы двигаться так быстро, если бы согнулся так сильно. Солдат как будто что–то почувствовал и обернулся, но для него переулок оказался пуст, потому, посмотрев в нашу сторону некоторое время, он обернулся.
В какой–то момент мужчина резко упал на колени. Кто–то явно ударил его с тыльной стороны колена, а после упал на землю с перерезанным горлом. В этот момент девочка вновь стала видимой на несколько мгновений, но сразу наложила новую формулу и исчезла вместе с трупом.
— Продвигайтесь к моей позиции в конце переулка, на улице справа установлен пулемёт и баррикада. Есть наблюдатели на ней и крыше здания слева. Ещё один наблюдатель с левой стороны улицы у дальнего угла, — прозвучало от Дегуршафт. Мы начали осторожно продвигаться, продолжая держать на прицеле крыши и редкие окна «сараев» по бокам от нас.
Когда дошли до места, я отошёл к стене, хотел встать рядом с дырявой деревянной бочкой, что стояла тут же, но наткнулся на что–то, а потом, когда оно стало видимым, увидел, что это ноги убитого солдата: — Твою ж…
Мне зажали рот ладошкой, явно меньшего размера, чем у взрослого, и, судя по всему, мелкая парила над бочкой. — Заткнись, Сью! Спалишь нас, будешь до конца войны картошку на кухне чистить…
Не знаю, серьёзно она или нет, да и могла ли в нашей ситуации выполнить эту угрозу, но проверять что–то не хотелось. Да и вообще, я прекрасно понимал, что мне как–то не по себе от того, что мы должны куда–то зачем–то проникнуть тайно и незаметно. Более того, Мэри была согласна с моими мыслями на этот счёт, лучше бы мы с боем вместе со всеми шли на штурм столицы и президентского дворца.
— Наблюдатель слева следит за улицей, что за поворотом, — сообщил кто–то из наших. Я же со своего места смог разглядеть баррикаду, состоящую из всякой мебели. Солдат на ней было немного, четверо или пятеро с расчётом пулемёта «Максим». Все они, включая тех, что на крыше, похоже, следили за тем, что стоял на углу улицы напротив.
Я уже хотел сказать, что они, скорее всего, ждут приближения врага, но тут донёсся голос мелкой: — Каждое отделение по очереди переходит на другую сторону улицы, каждое следующее отделение выдвигается сразу, как предыдущее перейдёт баррикаду в переулке напротив. Вперёд!
И правда переулок напротив был частично перекрыт каким–то мусором, рядом лежала куча барахла из бочек и сломанной мебели, словно эту баррикаду не успели достроить или пытались разобрать, но также не успели.
Как я понял, после небольшой лекции от всезнающей мелочи, обычным людям заметить обман при помощи формулы «Иллюзия» было ещё сложнее, чем магам. Так что не было ничего удивительного, что солдаты на баррикаде, что внимательно смотрели как раз туда, где мы пробегали, даже бровью не повели. В среде учёных, что изучают магию, до сих пор ходят серьёзные споры по части того, «все ли люди имеют доступ к магии» или же «имеющие доступ к магии это особенные люди». Хотя уже не раз было доказано, что, к примеру, ту же «Иллюзию» быстрее распознают именно маги любой предрасположенности и чем сильнее и опытнее маг — тем лучше. Есть случаи, когда её распознают и вроде бы обычные люди. Хотя, опять же, современные способы проверки и оборудование до сих пор пропускает часть людей, что в будущем внезапно оказываются предрасположенными к магии как не предрасположенных, так и среди использующих формулу «Иллюзия» (да, я про себя) бывают косячники, чью иллюзию можно распознать даже невооружённым взглядом…
В общем, перемещение «участков горячего воздуха» шло без проблем. Мой взвод шёл в конце, и я решил пропустить отделение, в котором были Крейтер и Шуберт вперёд, а сам вместе с Гранцем пойти последним. В таком подходе был и ещё один смысл, Крейтер тащил противотанковую винтовку, а Шуберт и Гранц шли с ручными пулемётами, из–за чего, по моей задумке, могли прикрыть товарищей. И вообще незачем пулемётчикам ходить вдвоём.
Наступила наша очередь, и мы побежали, но тут я увидел, что солдат, что стоял в конце улицы, резко развернулся и с криком побежал к нам. Язык местных мне не поддавался, потому я взял его на прицел винтовки, ощутив после этого, как в меня врезался напарник. Мы упали, а после, споткнувшись о нас и перевернувшись через голову, упал и бегущий солдат.
— Замрите, а то формула ослабнет! — послышался в моих ушах голос Дегуршафт. «Иллюзия» и правда становится неустойчивой под внешним воздействием, но не обязательно спадает, так что пока, похоже, повезло.
Солдат правительственных войск направил в нашу сторону винтовку. Его окликнули с баррикады. Не сразу, но он ответил, по–прежнему всматриваясь в место, где мы лежали. Я смог понять его слова лишь частично, и, похоже, говорил он не о нас: — Идти, там, монги…