Сейчас Мэри явно вспомнила о «достижениях» США и её тело передёрнуло от отвращения. Но, взяв себя в руки, заговорила: — Ладно, у вас там… явно люди с головой не дружат, но здесь, у нас… подобного нет и… ты всё равно, я чувствую, думаешь об американцах в таком… негативе…
— Ты не представляешь, какой херни они у нас наворотили ради собственных интересов. Что у меня, что здесь, они одинаковы. Не говорю за всех, по-любому есть немало нормальных и адекватных людей, но общий подход стран одинаков, — ответил я, на этот раз не особо выбирая слова и… блядь! Начал наматывать косичку на палец, вот же… Спокойно, дальше. — Пользуются другими, живут за их счёт, решают собственные проблемы чужими руками и вот это всё… Что, думаешь сейчас у вас иначе? Война идёт, в газетах Райх — зло, что не мешает ОША торговать с ним и одновременно с Объединённым Королевством, а также с другими. Так же было и у нас в первую и Вторую мировые войны: пока СССР воевал, они ждали момента, пока не стало ясно кто одержит верх. Кстати, а что стало со счетами государственного банка Дакии? Которые были в ОША и подкреплены золотом? Мне от этого всего противно, а ещё… Не знаю, как кончилась история этого мира, но уверен что всю работу, как обычно, сделают другие страны, та же Руссия, а они потом высадятся где-нибудь и станут победителями Райха вместе со всеми, ну или ударят, когда будет ясно, что Райх сильно ослаб. А до того момента будут продолжать зарабатывать деньги на всех сторонах…
— Но, мы же сейчас… — вмешалась она.
— Да, добровольцы из других стран или те, кто ещё только начал учиться. Если такие добрые и хотят сражаться за правое дело, послали бы своих боевых магов просто в другой форме, — произнёс я, ударил кулаком по перилам и понял, что слишком дал себе волю. Прикрыв глаза и вздохнув, продолжил, когда вновь увидел успокаивающие волны. — Да и вообще может я не прав, но я не прощу американцам девяностые, Афган, Чечню, Украину, Сирию, Ирак и всё, что они у меня сделали и продолжают делать… Да, тут они этого всего не делали, да и у себя я лишь в Сирии был… Да, у них тоже есть свои причины, понятно, но… Всё равно не прощу. А здесь они те же самые… считай, что просто оправдываю будущие поступки…
— Те самые? — как-то грустно произнесла она, положив ладонь на холодный металл, хотя вокруг и так становилось холодновато. — Тебе не за что оправдываться…
— Хочешь сказать, что тебя не колышет то, что я хочу сделать? Они ведь станут врагами, а твоя мать… — начал я. Но был перебит.
— В начале да, а сейчас… я знаю слишком много всего… чтобы сожалеть о подобном, — вообще-то буквально выдавила она из себя, хотя я и ощущал, что она не врёт. — Да и… что я могу сделать? Хочешь сказать, что, если попрошу, ты откажешься от всего, что задумал, и я смогу вернуться к маме?
— Нет, — почти сразу ответил я. Вообще-то тоже было сложновато говорить такое, как будто здесь что-то неправильное, но мне так же было что добавить. — Тем более, ты же сама хотела… покинуть её и воевать…
— Но не дезертировать в Райх, который ненавидела, и стать союзником… убийцы отца, — тихо, но отчего-то с некоторым, посмотрев на обе своих ладони, что болели от удара о перила. — Главное разобраться… одна со всем этим я точно не справлюсь… разве что с ума сойду, наверное…
— Если это как-то тебя изменит, — добавил я, что немного помогло, мы улыбнулись. После ещё какое-то время стояли и любовались темнотой и звёздным небом, что она открывала.
А на следующий день наступила зима. И мы прибыли в порт Владивостока.
(Если есть желание и возможность, ставьте лайки и оставляйте комментарии, это очень поможет продвижению книги и позволит другим читателям заметить её).
Руссийская Федерация
Не знаю, чего я ждал от первого посещения своей местной «настоящей родины»… хотя нет, знаю. Я не ожидал, что она будет той самой родиной. И близко нет. Наоборот, ещё только попав в этот мир, когда думал о плане, благодаря которому вернусь к семье, я решил для себя: этот мир не мой и всё здесь не моё, да, сходства с моим миром есть, но это лишь даёт мне некоторые преимущества и всё, в остальном же это совершенно другой мир, и нет смысла вести себя с ним так, словно он имеет такую же ценность, как и мой дом. Мой настоящий дом далеко, там моя семья… не знаю, насколько далеко и когда смогу вернуться, но в этом мире я временно, а потому многим в нём можно пренебречь и пожертвовать ради моего возвращения…