На 1-й отдел, обеспечивающий Генштаб, было возложено еще и руководство работой особых отделов фронтов и армий. Учитывая возрастающее значение техники и технических родов войск, на базе 3-го отдела были организованы отдел по обеспечению артиллерийских, танковых и гвардейских минометных частей РККА, ГАУ и соответствующих академий и учебных заведений, а также отдел по обеспечению химических и инженерных частей, строительства оборонительных укреплений, проводимого Наркоматом обороны, частей связи, академий и военно-учебных заведений.
Четвертый отдел также руководил агентурно-оперативной работой особых органов фронтов по родам войск, курировал работу по борьбе с антисоветскими националистическими формированиями, дезертирством, изменой Родине, паникерством и тому подобными явлениями и организацию заградительной службы. Был создан специальный отдел по руководству работой особорганов военных округов по общевойсковым соединениям, новым формированиям, запасным частям, учебным заведениям, который еще и агентурно обеспечивал Главное управление формирования и комплектования Красной армии.
Контрразведывательные отделения в особых отделах были упразднены, и создан контрразведывательный отдел управления для руководства контрразведывательной работой особых органов фронтов и округов…
Отметим, что даже в то экстремальное время в органах военной контрразведки — вопреки представлениям многих — достаточно тщательно соблюдались требования, как тогда говорилось, «социалистической законности» и наказания за отступление от них, за недобросовестность были строгими, даже суровыми. Пресловутого «всевластия НКВД» не было и на фронте.
Например, в январе 1942-го 23-м Краснознаменным пограничным полком войск НКВД охраны тыла Южного фронта был задержан 21 человек. Они признались в том, что завербованы немецкой разведкой. Вопреки современным представлениям, этих шпионов не расстреляли на месте, но направили в Особый отдел НКВД 12-й армии. Далее произошел конфуз: все арестованные от своих показаний отказались. Одни сказали, что их побили, другие, что их уговорили себя оговорить, обещав освободить из-под стражи и даже устроить на работу. Тогда Особый отдел армии возвратил всех этих арестованных обратно в полк, но не одних, а с целым «десантом» следователей, которые на месте всё перепроверили. А в результате пять ни в чем не повинных девушек из-под стражи были освобождены, три человека были разоблачены как дезертиры и пошли под трибунал, а остальные 13 человек как возвратившиеся из немецкого плена направлены для проверки в фильтрационный лагерь. Сотрудники же, грубо нарушившие закон, были арестованы и преданы суду военного трибунала.
Да, были в работе сотрудников особых органов и ошибки, и недочеты, и даже преступления… Не будем говорить, что «не ошибается тот, кто ничего не делает», это оправдание самое простое. В большей степени виноваты и недостаточная профессиональная подготовка, и недочеты в отборе, и сам характер работы — «власть сердца щекочет», как пел когда-то Булат Окуджава, и не все могут эту «щекотку» стерпеть. Но тут еще и человеческие характеры, и обстоятельства: многим особистам самим пришлось побывать в окружении, они теряли друзей боевых, у кого-то «под немцем» семьи остались. «Идеологические моменты» также сказывались — эти люди были беззаветно преданы советской власти, которой всем в своей жизни были обязаны, а потому порой и необдуманное слово могли воспринимать как «покушение на устои». Вот и случалось, что «перегибали палку» — точнее, жизни корежили и ломали.
Например, красноармеец П. А. Волков пожаловался товарищам, что в части их плохо кормят. Хороший солдат был, но его тут же в «контрреволюционной агитации» обвинили, и прокурор утвердил обвинение, так что приговорили бедолагу к расстрелу. По счастью, Военный трибунал Северо-Западного фронта отменил приговор и дело прекратил.
Считается, что понять — значит простить, но в данном случае речь идет только о понимании, потому как такие «перегибы» не получали прощения и тогда. Они влекли за собой соответствующие наказания провинившихся сотрудников, подчас весьма суровые. На первое место в своей работе военные контрразведчики должны были ставить профилактику, предупреждение разного рода преступлений и происшествий. Хотя бы потому, что шла война и каждый штык был на счету.
Вот как было написано в «Закрытом письме Особого отдела НКВД Северо-Западного фронта»:
«Некоторым особистам невдомек, что одно дело — преступление, скажем, штабного работника, политрука или грамотного, развитого красноармейца, распространяющих пораженческие взгляды, и другое дело — недоуменные вопросы малограмотного бойца, не разбирающегося в политике и не находящего зачастую правильного ответа на мучающие его сомнения из-за плохо еще поставленной у нас политической работы с каждым бойцом в отдельности.
