«В. М. Бочков командовал конвойными войсками в один из самых сложных периодов их развития. В военное время большая работа была проведена по организации приема, охраны, конвоирования военнопленных, содержания их в специально созданных для этой цели лагерях. Вся эта проблема решалась во взаимодействии с фронтовым командованием и Главным управлением по делам о военнопленных и интернированных. 17 июля 1944 г. по Москве провели под конвоем 57 тыс. военнопленных, захваченных во время известной операции “Багратион”. Для Виктора Михайловича эта акция имела особенное значение — освобождение родной Белоруссии, доставка военнопленных в столицу, хорошая организация службы».
Вот такая «карусель» вертелась тогда в органах госбезопасности… Так что утверждение о «всевластии НКВД» — явное преувеличение!
Восьмого июня 1938 года Главный военный совет РККА принял постановление о создании на базе ОКДВА Краснознаменного Дальневосточного фронта в составе 1-й Приморской и 2-й Отдельной Краснознаменной армий и Хабаровской группы войск. Численность войск увеличивалась на 100 тысяч человек, однако на огромной территории их личный состав словно бы распылялся, да и пополнение прибывало медленно, не хватало боевой техники и вооружения. К тому же, как писал в своих воспоминаниях Г. К. Жуков, полководческая звезда которого ярко засияла именно тогда, на Дальнем Востоке, руководство фронта — Маршал Советского Союза В. К. Блюхер и начальник штаба комкор Г. М. Штерн — не выполнило указаний Главного военного совета по вопросам поднятия боеготовности войск и устранения недостатков, хотя уже со второй половины июля стало ясно, что японская сторона активно наращивает свои силы близ границ.
«Япония спешным порядком строила в Маньчжурии военные заводы и арсеналы, аэродромы и казармы, прокладывала стратегические коммуникации. И все это вблизи советской границы. В Маньчжоу-Го[175] разместилась 130-тысячная Квантунская армия, почти треть всех вооруженных сил Японии того времени. Кроме того, там находилось более ста тысяч войск императора Пу И[176]…
За три года (1936–1938) на границе СССР было зафиксировано 231 нарушение, из них 35 крупных боевых столкновений. В советских территориальных водах процветал хищнический лов рыбы. Японцы захватили советские суда… (подробное перечисление.
Особым отделом НКВД по КДВФ были подготовлены и направлены в Центр доклады о недочетах в боеготовности частей фронта и его штаба; о состоянии частей, сосредоточенных в районе Краскино — Заречье — высота Заозерная; о недостатках в штабе и частях ВВС фронта; о политикоморальном состоянии пограничников и т. д. Но ведь пока все это дойдет, в прямом и переносном смысле, пока «закрутится» бюрократическая машина…
Тем временем события развивались в своей вполне предсказуемой последовательности. 15 июля 1938 года японское правительство через своего посла в Москве потребовало отвода советских пограничников с важных в тактическом отношении высот Безымянная и Заозерная, расположенных западнее озера Хасан, в район которого уже были подтянуты значительные силы японских войск. 29 июля японская пехотная рота атаковала и захватила сопку Безымянная, которую обороняли 11 пограничников во главе с лейтенантом. Вскоре к месту боя подоспели весь личный состав погранзаставы и пехотная рота. Японцы были выбиты с занятых ими позиций и отброшены за границу.
Тридцатого июля, в тот день, когда советский батальон занимал оборону между высотами Безымянная и Заозерная, на заседании Военного совета Дальневосточного фронта по предложению первого заместителя наркома внутренних дел СССР М. П. Фриновского был заслушан доклад заместителя начальника Особого отдела Ямниц-кого о состоянии воинских частей, подлежащих приведению в боевую готовность. Конкретных решений принято не было. А ведь уже началась война! Пусть маленькая, но война!
Тридцать первого июля Безымянную и Заозерную атаковали уже два японских полка и после упорного боя их заняли. Попытки отбить высоты успеха не имели. В район Хасана были срочно направлены дополнительные соединения РККА.
«Японцы ввели до двух полков 19-й пехотной дивизии, советское командование — 40-ю стрелковую дивизию, а затем (после неудачной атаки) еще и 32-ю стрелковую дивизию и 2-ю механизированную бригаду, входившие в 39-й стрелковый корпус»[178].
