Кроме того, на базе Особого отдела округа проходило формирование особых отделов 8, 9, 14, 15-й армий и Особого отдела системы снабжения Северных армий, в оперативном отношении подчинявшихся Особому отделу НКВД СССР, и Особого отдела 1-го стрелкового корпуса Финской народной армии. Таким образом, на комплектование штатов органов военной контрразведки Северо-Западного фронта было подобрано, призвано и направлено 1179 человек»[211].
Впечатляет. Однако вскоре выяснилось, что в данной схеме учтены не все развертываемые воинские формирования — значит, из организационно-мобилизационных структур штабов поступало недостаточное количество информации. По этой причине, соответственно, не было запланировано создание органов военной контрразведки при ряде новообразованных структур. Оказалось, что взаимопонимание между военной и территориальной контрразведками находится не на должном уровне: кадровые аппараты УНКВД Ленинградской области и НКВД СССР отказали в поставке сотрудников, необходимых для комплектования не предусмотренных схемой развертывания особых органов, из-за чего ряд воинских частей вообще остался без оперативного обеспечения.
Мобилизация особых отделов и отделений нередко отставала от развертывания войсковых структур, а из ряда военных округов подразделения органов военной контрразведки прибывали не только не доведенными до штатов военного времени, но еще и с некомплектом от 20 до 40 процентов личного состава! «Дыры» пришлось затыкать за счет Особого отдела ЛенВО — оттуда непосредственно в войска было направлено 243 оперативных работника.
Для полноты картины добавим, что по старой традиции «на сторону» отдавали то, что поплоше. Поэтому даже на весьма ответственные должности, в том числе и руководящие, нередко направлялись сотрудники, непригодные по состоянию здоровья, преклонного возраста, не служившие в армии, слабо подготовленные в профессиональном отношении. Даже комплектование приданных особым отделам рот охраны в большинстве случаев было произведено за счет приписного состава, не обученного военному делу!
А ведь вряд ли кому-то в органах НКВД нужно было объяснять, куда и зачем едут эти сотрудники! Война начиналась…
«Напряженность на советско-финляндской границе стала быстро расти. Начались стычки пограничников. По советской версии, 26 ноября в районе деревни Майнила с финляндской стороны были выпущены семь снарядов на советскую территорию. Это стало поводом для объявления войны. 29 ноября был отдан приказ с утра 30 ноября „пресечь провокационные действия финских войск и обеспечить безопасность нашей границы“»[212].
Группировка советских войск (четыре армии) насчитывала примерно 422 600 человек. Ей противостояли 337 тысяч финнов, занимавших очень сильные оборонительные позиции. Начавшиеся боевые действия показали, что решить поставленные задачи такой численностью и таким структурным составом не представляется возможным. К концу января 1940 года количество советских войск, принимавших участие в операции, достигло 550 700 человек. Дополнительно были сформированы 13-я и 15-я армии и воссоздан Северо-Западный фронт, расформированный в начале декабря 1939 года. Предполагаемая «локальная война», которая изначально была спланирована как армейская, затем фронтовая наступательная операция, завершилась под непосредственным руководством наркома обороны и начальника Генштаба.
Но обойдемся без хрестоматийного «Die erste Kolonne marschiert… die zweite Kolonne marschiert…»[213] — то есть не станем подробно описывать ход боевых действий, ибо речь совсем не о том. В боевой обстановке основные усилия особых отделов были направлены на вскрытие и пресечение разведывательно-диверсионной деятельности агентуры финских спецслужб, а также враждебных элементов в рядах РККА. Отметим, что и западные разведки намеревались использовать этот вооруженный конфликт для целой серии шпионских акций с целью оценки боеспособности Красной армии и оборонной мощи СССР. Понятно, когда задерживают шпионов противника — но ведь за три с половиной месяца войны сотрудники особых отделов одного лишь Северо-Западного фронта выявили и обезвредили в полосе военных действий свыше сорока агентов английской разведки и разведок других стран, к этой войне никакого отношения не имеющих!
Так, белоэмигрант Нильсон был еще в 1932 году завербован британской разведкой и возвратился под видом репатрианта. Он осел во Владивостоке, а с началом войны перебрался в Ленинград и «добровольцем» вступил в армию. Накопив определенное количество разведывательной информации, он намеревался перейти через линию фронта, склонив к побегу группу бойцов своего подразделения. Это было бы и безопаснее, и эффектнее. Однако, как говорится, «благодаря бдительности советских воинов», которых он пытался агитировать, Нильсон был разоблачен военными контрразведчиками.
