Борис Леонтьевич Горбатов
Военные очерки и
фронтовые корреспонденции
В сборник включены произведения советского писателя Бориса Леонтьевича Горбатова (1908 - 1954), рассказывающие о бесстрашии и мужестве советских людей в годы Великой Отечественной войны.
СОДЕРЖАНИЕ
О силе примера, о боевой дружбе
О смелости, о дерзости, о риске
Лейтенант Леонтий Деркач и его рота
Считайте меня коммунистом
Шахтеры
Горы и люди
Фронтовому журналисту
Мариуполь
Солдаты идут на запад
Чувство движения
Солдатский труд
Херсон
Весна на юге
Лагерь на Майданеке
В Берлине
О СИЛЕ ПРИМЕРА, О БОЕВОЙ ДРУЖБЕ
1. ПОЦЕЛУЙ
Даже в самом горячем бою может случиться заминка, даже у самого храброго человека может при этом дрогнуть сердце. Кому-то показалось, что заскрипела, разладилась машина боя, нарушился темп и ритм; кому-то померещилось: окружают. И кто-то, бедный душою, уже нервно закричал:
- Где же наши комиссары? Бросили?
Тогда-то и раздался спокойный, веселый голос:
- Комиссар здесь.
Негромкий был голос, а услышали все.
В самой гуще боя, среди наступающих взводов, как всегда спокойный, как всегда улыбающийся, шел худощавый, невысокого роста человек в каске, всем в полку родной и знакомый, - батальонный комиссар Панькин.
И храбрым стало стыдно за минутную дрожь сердца, и нервным стало спокойно, а всем весело и легко. И какой-то огромный черный боец, не сдержавшись, подбежал к комиссару и крикнул, радостных слез не вытирая с лица:
- Эх, комиссар! Не чувствительный я человек, а все-таки... дай я тебя от всего сердца поцелую.
Он облапил Панькина и громко расцеловал его, как целует отца или кровного брата. А потом поднял над головой винтовку и закричал так, чтобы его слышали все, все бойцы на поле боя:
- Комиссар с нами!
И люди пошли в штыки.
2. РАССКАЗ О НЕИЗВЕСТНОМ ГЕРОЕ
"Вот и смерть", - просто подумал капитан Поддубный.
Он оглянулся: со всех сторон ползли на него враги. Их было много, он один. Последний патрон оставался в пистолете. Для врагов? Для себя?
"А смерть придет, помирать будем!" - вспомнил он обычную армейскую шутку. Но умирать не хотелось. Драться! Драться!
Он опять оглянулся. Один? Откуда появились эти двое в касках с красными звездами? В одном из них он узнал своего лейтенанта-артиллериста. Боец был незнаком.
- Отходите! - хрипло закричал лейтенант. - Отходите, товарищ капитан! Мы вас прикроем. - И, видя, что капитан колеблется, закричал совсем уже нетерпеливо: - Отходите же! Ну!
Лейтенант и боец стали прикрывать отход старшего начальника. Они защищали его своими телами и своим огнем. Это продолжалось долго, сколько никто не помнит. Время в бою имеет свой счет. Они измеряли время количеством расстрелянных патронов. Патроны иссякнут, и время прекратит свой бег. Капитан Поддубный был уже вне опасности.
- Ну, вот, - слабо улыбнулся лейтенант, - выручили начальника.
Теперь их осталось двое: лейтенант и боец. Лейтенант был артиллерист, боец - пехотинец. Они не знали друг друга.
Пехотинец посмотрел на лейтенанта и тихо сказал:
- Отходите, товарищ лейтенант. Я вас прикрою. - И, видя, что тот колеблется, закричал уже нетерпеливо: - Отходите же! Ну!
Действовал тот же закон боя: боец охранял жизнь командира. Лейтенант подчинился. Теперь отходил он, боец прикрывал его своим телом и своим огнем. Лейтенант отползал медленно; он видел, как дерется незнакомый ему пехотинец. Вот он упал. Подымается? Лейтенант подождал немного. Боец не поднимался.
- Прощай! - прошептал лейтенант. - Прощай, дорогой ты человек!
Он вспомнил, что так и не успел узнать его имя. В бою было некогда спрашивать, теперь поздно.
Так и осталось неизвестным имя героя. Он вынырнул из хаоса боя, чтоб выполнить свой долг - спасти жизнь командиру, и так же незаметно ушел из боя и из жизни, скромный, безвестный парень в серой армейской шинели с малиновыми петлицами.
3. СЧЕТ АРТАШЕСА АКОПЯНА
Он лежал чуть пониже гребня высотки, во ржи, и смотрел в бинокль; видна была река, и синий лес, и желтоватые дымки над лесом - дымки разрывов. Нам сказали, что это и есть Арташес Акопян, знаменитый снайпер. Мы легли рядом.
Еще в первых боях, в Карпатах, обнаружился снайперский талант Арташеса. Было это так: через оптический прицел Акопян увидел, как далеко от него, за девятьсот метров, на холме стоит толстый и, должно быть, важный офицер и размахивает рукой, словно дирижирует батареями. Арташесу показалось, что это рука толстого офицера посылает снаряды на Арташеса и его товарищей. Он услышал, как разорвался рядом снаряд, как застонал раненый товарищ. В нем вскипело сердце, горячее кавказское сердце. Но прицеливался он спокойно и тщательно, точно в тире. Через оптический прицел он увидел, как упал, разметав руки, толстый офицер.
- Есть, - сказал про себя Арташес. - Первый!
Так начался счет Арташеса Акопяна, беспощадный кровавый счет.