Саурфанг говорил правду. Храбрый Дранош Саурфанг пал в сражении, которое позже назвали Битвой у Ангратара, Врат Гнева, а затем был воскрешен в виде нежити и напал на собственного отца и героев Орды. Однако такие чудовищные истории не были редкостью. Многим, не только Вароку, пришлось сражаться против тех, кого они любили и успели оплакать. Ужасы войны с Королем-личом оставили след в сердцах всех выживших. Так, Альянсу и Орде пришлось смириться с самим фактом существования рыцарей Черного Клинка.
– Позвольте заверить суд, что я, как и все остальные, прекрасно понимаю, через что пришлось пройти свидетелю.
Бейн вдруг с кошмарной четкостью осознал, к чему ведет Тиранда и какое видение хочет показать.
Нет, допустить этого нельзя. Неважно, действует ли жрица из тонкого расчета или искаженных представлений о сострадании. Бейн не позволит ей этого сделать…
Он вскочил со своего места.
– При всем уважении, я протестую! – крикнул Бейн. – Фа-шуа, Варок Саурфанг достаточно страдал, и Тиранда своими действиями лишь сыпет соль на рану. Я не позволю заставлять свидетеля вновь наблюдать гибель сына!
– Чжу-шао, не вам решать, что будет происходить в суде, – предупредил Тажань Чжу. – Однако я с вами согласен. Чжу-шао Шелест Ветра, суд признает, что Варок Саурфанг – уважаемый орк и герой войны, который пережил невосполнимую потерю. Однако мы не видим связи между этими событиями и его отношениями с Гаррошем. Мы собрались не для того, чтобы судить Короля-лича.
На щеках Тиранды проступил румянец.
– Я отказываюсь от своего требования и приношу извинения свидетелю, если его задели мои слова.
Варок, сжав зубы, коротко кивнул.
Верховная жрица продолжила:
– Варок Саурфанг согласны ли вы с тем, что вас уважают многие? Считаете ли вы, что почти никто не осмелился бы ставить под сомнение вашу верность Орде?
– Не мне решать, как меня воспринимают другие, – ответил Саурфанг. – Могу сказать лишь, что люблю Орду всем сердцем.
– Настолько, что готовы за нее умереть?
– Да, это так.
– Настолько, что готовы за нее убивать?
– Разумеется. Я ведь воин.
– Можно ли сказать, что вы, как и другие, использовали любовь к Орде в качестве… оправдания жестокости?
– При всем уважении, я протестую! – крикнул Бейн. – У стороны обвинения какое-то странное желание обращаться к событиям прошлого, которые не имеют никакого отношения к обвиняемому. Это больше похоже на разжигание ненависти!
Тажань Чжу смерил Тиранду спокойным взглядом.
– Чжу-шао, можете ли вы обосновать выбранную стратегию допроса?
– Лорд Чжу, я всего лишь хочу доказать, что свидетель руководствуется доводами рассудка и полностью осознает ответственность за свои действия. Как видите, это не имеет никакого отношения к разжиганию ненависти, – ответила Тиранда и зло посмотрела на Бейна.
Тажань Чжу немного подумал и произнес:
– Хорошо. Соглашусь с вашими доводами. Свидетель может ответить.
– Мой ответ: да, – сказал Варок.
– Вы оправдываете такое поведение? – продолжила Тиранда.
– Нет. И я уже говорил об этом.
– Кому?
– Все знают кому. Я не горжусь своим поступком, – произнося это, Варок взглянул на Велена.
– Выражали ли вы свое мнение в присутствии Гарроша Адского Крика?
– Да.
Тиранда кивнула.
– Разрешите представить суду и присяжным видение, которое, на мой взгляд, это подтверждает, – она посмотрела на Бейна и добавила: – Прошу принять к сведению то, что предыдущее было отклонено.
– Разрешаю, – сказал Тажань Чжу.
Хроми произвела всем знакомые манипуляции с Видением времени, и в центре зала материализовались фигуры.
Впервые за долгое время Гаррош Адский Крик предстал перед присутствующими не закованным в цепи орком с равнодушным выражением лица, а таким, каким он был еще несколько лет назад, перед падением Короля-лича. «В то время, – подумал Бейн, – мой отец еще уважал его как достойного сына Грома Адского Крика».
Верховный воевода Саурфанг в видении выглядел моложе. Бейн с болью осознал, как сильно подкосила орка потеря единственного ребенка.
Гаррош и Саурфанг стояли в крепости Песни Войны, что в Борейской тундре, и изучали лежавшую на полу огромную карту. На полотне, сшитом из шкур, были расставлены миниатюрные знамена Орды и Альянса, обозначавшие различные крепости, крошечный дирижабль и разрисованные черепа – бесчисленные, как всем тогда казалось, войска Плети.
Саурфанг, встав на колени, пустился в объяснения, указывая на различные участки карты. Гаррош стоял сзади и выглядел одновременно скучающим и раздраженным. В ответ на монолог Саурфанга о том, как важно поддерживать войска с практической точки зрения, он с презрительным жестом возразил:
– Морские пути… товары… Ты утомил меня до смерти! Нам нужен лишь воинский дух Орды, Саурфанг! Теперь, когда мы накрепко окопались в этих замерзших пустующих землях, нас ничто не остановит!
Бейн с негодованием заметил, насколько фамильярно Гаррош обращался к старшему и более опытному орку. Саурфанг же, напротив, вел себя мудро, не среагировал на грубость и настаивал на своем.
– Осадные орудия, амуниция, броня… – продолжил он. – Как ты предлагаешь сокрушить стены Ледяной Короны без всего этого?
