Ему с самого начала было ясно, почему местом жительства определен кишлак Шаршариф — не потому, что «он» там родился и вырос, — и почему разрешили свободно добираться туда, предоставив возможность бежать, — его проверяли: дорога, по которой он добирался, тщательно контролировалась отрядами Народной армии, царандоев и шурави. О нем наверняка всюду оповестили, и все его контакты фиксировались, а если бы он попытался бежать, вряд ли дали возможность далеко уйти. И он ждал.
Теперь ждать становилось опасно: органы ХАД несомненно ищут кого-то из старожилов кишлака, чтобы окончательно убедиться, Саид ли это и какова его подлинная биография; а что из старожилов никого не осталось, Абдулахаб не был уверен.
Итак, уходить… Куда, как? Дороги перекрыты, в горах настигнут собаки шурави, хорошо натасканные искать по следу. И оставаться с каждым днем становилось все опаснее.
Он стал готовиться к побегу: запасся водой, сушеным тутовником, орехами — основной пищей афганцев, которая не обременяет особой тяжестью, но питательна и быстро восстанавливает силы. А ему требовалось их очень много: преодолеть труднопроходимый перевал через Шаршу, на котором ему уже довелось побывать с Баширом, и пройти более 10 фарсахов[16], чтобы добраться до провинции Арсак, где, по рассказу Земфиры, обосновался в последнее время Масуд.
Хорошо, что он оставил Земфиру в Шопше.
Масуд удивился появлению в отряде Абдулахаба — считал его погибшим — и обрадовался. Приветствовал по восточному обычаю, сложив у груди руки, повел в пещеру, у входа в которую стояли телохранители, устланную внутри коврами. Усадил напротив.
— Рассказывай, — потребовал коротко и строго. Абдулахаб подробно изложил свои мытарства и поинтересовался, не вернулся ли Мурмамад.
— Он тоже жив? — вскинул Масуд густые брови.
— Погиб только Саид, — повторил Абдулахаб, — чьим именем я и воспользовался.
— С женой виделся? — Масуд испытующе смотрел ему в глаза.
— Разве она не в отряде? — сделал Абдулахаб удивленное лицо — пусть сардар думает, что он пока ничего не знает о их взаимоотношениях.
— Красивая женщина в отряде — яблоко раздора. И я разрешил ей уйти, хотя не имел права — слишком много она знала.
— Земфира не из тех, кто предает единоверцев.
— Кто знает, — усомнился Масуд. — Будем надеяться. Во всяком случае, женщина не должна стоять между сарбазами, когда решается судьба родины.
— Так, мой господин, — согласился Абдулахаб.
Масуд, разумеется, ему не поверил, приставил соглядатаев, которые днем и ночью следили за Абдулахабом. Знает кошка, чье мясо съела, как говорят русские, боится мести. И правильно, что боится. Как ни оберегается, Абдулахаб дождется своего часа, расплатится за поруганную честь сполна…
Сардар рассчитывал на то, что моджахед не посмеет поднять руку на господина, на примирение. В первом же набеге на кишлак неверных, где было расстреляно 27 представителей и активистов народной власти, в доме начальника царандоя Масуд со своими телохранителями застал жену слуги закона, женщину лет тридцати, и двенадцатилетнюю дочь, сущую красавицу с уже оформившимся станом и соблазнительно выпирающей из тонкого платья грудью.
Масуд вожделенным взглядом облапил женщину и девчонку. На последней задержался особенно долго. Потом разрешил телохранителям забрать вещи и выйти.
— Абдулахаб, останься, — остановил казначея. И кивнул на девочку: — Она твоя. А я с мамашей разговеюсь.
Абдулахаб увидел, как в страхе расширились глаза девочки, как закаменело ее лицо и губы остались полуоткрытыми, не в силах закричать, позвать на помощь.
Она была очень хороша, эта девчушка, черноокая, чернобровая, с миндалевидным разрезом глаз, похожая на индианку — над правой бровью лицо ее украшало родимое пятно с горошину. И не выполнить волю господина значило зародить в нем подозрение, насторожить его…
Масуд хотел девочкой откупиться от мести. Абдулахаб принял подарок господина, но слишком это была дешевая плата за надругательство над женой — мало, что сам насильно держал ее в наложницах, так в завершение, устав от ее сопротивления и открытых оскорблений, отдал на ночь самому страшному и жестокому телохранителю Азизу.
Такое не прощают.
Масуд, несмотря на то что оставил Абдулахаба в прежней должности казначея, обласкивал и доверял многие тайны, держал с ним ухо востро и не раз подвергал проверке: посылал в Пакистан к Себгатулле Моджаддеди с истязателем жены Азизом, в другие отряды как связников и координаторов боевых действий. Предоставлял отличные возможности свести с ним счеты, если задумана месть. Но Абдулахаб не так глуп, чтобы клюнуть на столь дешевую приманку, С Азизом у него будут другие возможности расквитаться, а вот с Масудом, главным обидчиком, нелегко найти подходящий момент и условия, чтобы остаться в живых самому: сардар наверняка предусмотрел разные варианты, в том числе и тот, который задумал Абдулахаб, — уйти с Земфирой за кордон.
