— Меня можешь убить, но пощади детей, женщин и стариков, даже шурави не хотят пролить их кровь, не начинай бой, пока вы не выведете их.
— Опять шурави! — сквозь зубы процедил Масуд. — Ты и сам стал шурави. Азиз! — позвал он своего телохранителя, заговорившего с американским журналистом. — Вырви у этого кафира язык и сердце и выброси воронам, чтобы и на том свете он не мог обманывать аллаха.
Мрачное лицо Азиза будто просветлело, он вплотную приблизился к Зафару и чиркнул пальцем по открытой груди, давая понять, чтобы тот разделся.
Зафар сбросил халат, и Абдулахаб увидел на том месте, где прочертил палец Азиза, красную, сочащуюся кровью полоску.
Палач засучил рукава, зашел к приговоренному сзади и связал ему руки, Подвел к камню.
— Садись.
Зафар не подчинился, и тогда Азиз силой заставил его опуститься на камень. Черные крючковатые пальцы рванули за пояс брюк, пуговицы с треском полетели в стороны.
— Разреши, мой господин, лишить этого кафира мужского достоинства — чтоб и на том свете он не мог сеять дурное семя?
Масуд чуть заметно кивнул.
Душераздирающий крик ударил в уши Абдулахабу и оглушил сильнее бомбы.
Азиз поднял окровавленные пальцы, зажал голову Зафара левой рукой и через несколько секунд выбросил на землю еще шевелящийся язык — будто живое существо корчилось в предсмертных судорогах, испуская дух.
Абдулахаба начало тошнить, но он видел, как Масуд зорко следит за каждым, и не мог отвести глаз от палача и его жертвы.
Снова откуда-то донесся гул самолета. Казнь на время приостановилась: все устремили взгляд в небо, насторожились.
На этот раз истребитель-бомбардировщик прошел над кишлаком выше, следом за ним елочкой вспыхивали дымки — самолет применял противоракетную систему.
Едва он минул кишлак, как за ним устремились три огонька — на этот раз моджахеды успели пустить «Стингеры». Полыхнул один разрыв — в стороне, другой — чуть ближе, третий. И над горой пронесся радостный вопль трех десятков горл: самолет клюнул носом, задымил и понесся к земле. Столб огня и дыма взметнулся у подножия горы. Моджахеды, продолжая визжать и смеяться, кинулись обнимать друг друга.
Масуд дал насладиться радостью победы и поднял руку, призывая к вниманию.
— А теперь приготовиться к бою. Сейчас они появятся, — кивнул он в сторону упавшего самолета. Повернулся к бившемуся в муках Зафару: — Кончай с ним.
Нет, как бы холостяки-скептики ни хвалили свою «свободную» жизнь, семья — это прекрасно: это блаженство и сладкое волнение, это уют и благоденствие. И как на душе легко и радостно, когда ты знаешь, что тебя ждут дома, что есть с кем поделиться своими заботами и печалями, посоветоваться, полюбезничать. А как замечательно лежать в белоснежной постели, пахнущей фиалкой или ландышем, рядом с любимой, чувствовать теплоту ее тела, дыхание, биение сердца; и твое сердце наполняется нежностью, сладкой истомой, мечтой, зовущей в неведомое сказочное царство…
Наталья лежала на руке Николая, белотелая, красивая; черные волосы рассыпались по подушке и касались его лица, вызывая приятное ощущение; небольшие сочные губы приоткрыты, будто ждут поцелуя. Сон ее сладок и безмятежен. А Николай уже проснулся — летная служба приучила его к ранним побудкам, — но он не вставал — жаль было тревожить жену, да и день воскресный, торопиться некуда, и он нежился, предавшись размышлениям.
В последнее время ему подозрительно-предостерегающе везет: не однажды из боя вывозил раненых, атаковал укрепленные позиции душманов, прикрываемых зенитными комплексами, перехватывал караваны с оружием, и ни одна пуля, ни один осколок не царапнул его. И эта встреча с Натальей. Не успел он вернуться в Долину привидений, как последовал приказ: эскадрилье убыть в Тарбоган на отдых. На замену ей прибыла 2-я эскадрилья.
И в Тарбогане Николая ожидала радость: вопреки предсказаниям лифтера, дом комиссия приняла, и он в тот же день перевез Наталью с Аленкой из своей гостиничной комнаты в квартиру.
Квартира — не люкс, но вполне приличная, двухкомнатная, с горячей водой, с большой кухней; во всяком случае, Наталье и Аленке понравилась: какая-никакая — своя, а главное — все вместе собрались.
Надолго ли? Командир полка использовал временное затишье в Афганистане, связанное с уборкой урожая, и в любой день, в любой час может поступить приказ… А от рубежа жизни и счастья до рубежа стресса и смерти — полчаса лету…
Судя по заявлению нашего правительства, по публикациям в газетах, ограниченному контингенту советских войск недолго осталось находиться в Афганистане, уже в этом году планируется вывести несколько полков. Выдержат ли сами афганцы натиск контрреволюции? Николаю искренне было жаль этих бедных, обездоленных людей, которых нещадно эксплуатировали баи и муллы.
В эскадрилье тоже грядут перемены: скоро начнут увольняться старослужащие, на замену им прибудут необстрелянные солдаты. Забот прибавится. Правда, офицеры, сержанты и прапорщики уже готовятся к встрече молодого пополнения, обновляют в классе учебные пособия, оборудуют более совершенными макетами тир…
